Жестокие сердца - Ева Эшвуд

его бедра приподнимаются, клянусь, я чувствую это повсюду. Каждое малейшее движение только усиливает ощущения. Я отчетливо осознаю тот факт, что зажата между ними, что мне некуда деваться.

И мне это нравится.

– Что ж, вот бы всегда под такое домой приходить, – раздается веселый, возбужденный голос с порога. – Женщина, которую я люблю, набита членами моих братьев. Мэлис почти полностью вошел, ангел. Ты сможешь принять его целиком?

От слов Рэнсома у меня замирает сердце, и, обернувшись, я вижу его, прислонившимся к дверному косяку. Его глаза уже темнеют от вожделения при виде подобной картины. Он скользит взглядом по моему телу, отмечая все места, где я соприкасаюсь с его братьями.

Я поднимаю голову, едва в состоянии говорить.

– Ты… ох, черт… ты присоединишься к нам?

Он улыбается и качает головой, поигрывая пирсингом на языке.

– Не-а. Раньше это была стезя Вика – наблюдать. Так что теперь моя очередь. Хочу посмотреть, как мои братья тебя оттрахают. Хочу услышать, как они заставят тебя кричать.

Он садится в красивое кресло у окна, а я вздрагиваю от осознания того, что у нас теперь есть зрители. Мы устраиваем шоу для него, и это заставляет меня чувствовать себя развратной и сексуальной.

Пальцы Вика снова начинают впиваться в мои бедра, а после я слышу стон. И это все предупреждение, которое я получаю, прежде чем он начинает вонзаться в меня снизу, проталкивая в меня свой член еще глубже.

Я открываю рот, ведь это и раньше было приятно, но теперь, когда Мэлис тоже наполняет меня, ощущения становятся еще более интенсивными.

И тут Мэлис тоже начинает двигаться.

– Черт, у тебя такая тугая задница, – ворчит он. – Не смог бы выбрать любимую дырочку, даже если б попытался. Они обе слишком хороши.

Я раскачиваюсь между ними, стараюсь двигаться им в такт. Парни находят свой ритм – один входит, другой выходит, и каждый толчок сильнее предыдущего.

– Черт, – всхлипываю я. – Я так близко.

– Вик уже почти готов кончить, – звучит у меня в ухе хриплый голос Мэлиса. – Но он сдерживается ради тебя. Потому что хочет, чтобы тебе было хорошо. Он не кончит, пока ты этого не сделаешь, солнышко. Вот как сильно, твою мать, он тебя любит. Ты кончишь на него, мм? Кончишь на наши члены, выкрикивая наши имена?

Я киваю почти отчаянно. Теперь меня накрывает лишь сплошное удовольствие, границы между болью и обжигающим жаром стираются, а после и вовсе исчезают. Пока не остаюсь только я, пытающаяся дышать, удержать в себе их члены, несмотря на то, что они чертовски большие, и ощущение, что я вот-вот разорвусь на части от кайфа.

– Пожалуйста, Вик, – выдыхаю я, заглядывая ему в лицо. Я вижу, что он полностью потерял контроль над собой и вот-вот отдастся этому ощущению. – Пожалуйста. Кончи со мной. Дай мне это почувствовать.

Он тихо чертыхается, а затем срывается.

Его бедра поднимаются вверх в последний раз, глаза закрываются. Я чувствую, как первая струя его спермы попадает внутрь меня, и это похоже на искру, от которой разгорается костер. Все, что накапливалось во мне – удовольствие, боль, это восхитительное напряжение и трение – все это взрывается в порыве, который почти разбивает меня вдребезги.

Я выкрикиваю сначала имя Вика, потом Мэлиса, а после вообще не произношу ни слова, – лишь отрывистые, отчаянные стоны. Мое тело сотрясается, пока я извиваюсь между Мэлисом и Виком, преодолевая жар овладевающего мною оргазма.

– Наша хорошая девочка. Прими мою сперму. Я хочу, чтобы с тебя, твою мать, капало.

Мэлис хватает меня за талию и глубоко входит, не оставляя пространства между нашими телами, а затем кончает внутри меня. Его бедра трутся об меня с каждым толчком его члена, пока он полностью не опустошается.

После этого я падаю на Вика. Мэлис едва успевает приостановить себя, прежде чем придавить нас своим весом. Долгое мгновение кажется, будто никто из нас не в состоянии пошевелиться. Все, что мы можем делать, – это пытаться отдышаться. Наша потная кожа слипается, а грудные клетки поднимаются и опускаются в такт дыханию.

В конце концов, Мэлис поднимает голову и целует меня в кончик уха.

– Вот как сильно ты нам нужна, солнышко. И если ты когда-нибудь забудешь, мы будем рады напомнить тебе в любое время.

Он начинает медленно выходить из меня. Теперь, когда уровень эндорфинов немного поутих, я ощущаю приступ боли, когда он покидает мое тело, оставляя после себя зияющее месиво.

Мэлис переворачивается на спину, все еще тяжело дыша. Вику остается только выйти из меня, и он делает это так же осторожно, издавая стон. Мы оба все еще безумно чувствительны.

– Твою мать, ангел, – говорит Рэнсом, снова привлекая мое внимание к себе. – Ты такая растрепанная. Тебе нравится, когда течет из обеих дырочек? Потому что тебе это чертовски идет.

Его член уже торчит наружу – он сжимает его в руке, дрочит и наблюдает за происходящим горящими глазами. Я хочу, чтобы он тоже был частью этого, больше, чем просто наблюдателем, но ни за что не смогу принять его сейчас. Я слишком вымотана сексом с его братьями.

Так что я сползаю с кровати, чуть не падая на подкашивающиеся ноги. Сперма стекает по моим бедрам, но это не мешает мне опуститься на колени и подползти к тому месту, где сидит Рэнсом.

Его ноздри раздуваются, а в глазах еще сильнее разгорается возбуждение, пока он следит за моими движениями.

– Что ты делаешь?

– Хочу позаботиться и о тебе, – говорю я ему, затем хватаю его за запястье, отводя его руку от члена. Головка блестит от предэякулята, а ствол покраснел. Из-за этого аккуратные ряды пирсинга выделяются еще больше. Я беру основание его члена в руку, а после обхватываю ртом головку.

– Господи Иисусе, – стонет Рэнсом. Он запрокидывает голову, пока я отсасываю ему, водя ртом по его разгоряченной плоти.

В этот момент я чувствую себя чертовски сильной. Я только что трахнула обеих близнецов одновременно, и теперь они наблюдают с кровати, как я ублажаю Рэнсома ртом. Я чувствую на себе их взгляды, все еще горячие, даже после таких сильных оргазмов.

Я в центре их внимания, они вращаются вокруг меня, как планеты на орбите, и это придает мне смелости. Это заставляет меня чувствовать, будто я могу все.

Я заправляю прядь волос за ухо и продолжаю ласкать Рэнсома, втягивая его все глубже, пока он не достигает задней стенки моего горла. Мой язык трется о нижнюю часть его члена, играя с металлом пирсинга, тем самым