Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Он стонет, его бедра вздрагивают от нарастающего удовольствия, а я не останавливаюсь. Когда мне требуется вдохнуть, я вожу рукой по его стволу, слегка сжимая его.

Я так люблю это. Иметь их троих одновременно. Люблю то, как они выражают свои чувства ко мне, а также их внимание, их удовольствие. Я люблю принимать все, что они могут мне дать, и даже больше. Меня больше не сдерживает травма.

Ничто из того, что делал со мной Трой, не может сравниться с этим. Я чувствую себя на вершине блаженства и вижу, как Рэнсом вздрагивает, когда я беру его член обратно в рот. Чувствую, как Мэлис и Вик наблюдают за мной, вижу гордость, одобрение и желание в их глазах.

Это так приятно, и в этом нет ничего постыдного.

– Я уже почти, – выдавливает из себя Рэнсом. – Черт, ты так хороша в этом. Я сейчас…

Я заглатываю его, желая, чтобы он кончил мне в рот.

Он делает это несколькими короткими толчками, погружая свой член мне в глотку. От его низкого рычания по мне пробегает дрожь, и, хотя я ни за что не смогла бы кончить снова, даже если бы захотела, это все равно доставляет мне удовольствие.

Я вылизываю Рэнсома дочиста, пока не остается ни капли, а затем он поднимает меня и сажает к себе на колени. У меня едва хватает времени перевести дух, прежде чем он крепко целует меня. Его проколотый язык проникает в мой рот. Скорее всего, он чувствует свой вкус на моих губах, и я знаю, что ему это нравится.

Он целует меня, пока у нас обоих не перехватывает дыхание, и его голубые, как океан, глаза блестят радостью.

– Я чертовски люблю тебя, – говорит он.

Я улыбаюсь ему, измученная, но в то же время такая счастливая.

– Взаимно.

28

Уиллоу

В кои-то веки мне не снятся плохие сны.

Я просыпаюсь в тепле и уюте, не обливаясь потом и не чувствуя, как бешено колотится сердце. Я окружена тремя мужскими телами, а в воздухе все еще витает запах секса.

Когда я переворачиваюсь, то чувствую все, что произошло вчера. Боль в заднице и напряжение в мышцах. Но еще чувствую удовлетворение, которое проникает до самых костей. Мне нравятся физические напоминания, следы, которые они оставили на мне. Это доказательство того, что произошедшее было реальностью, и я это обожаю.

Судя по свету, проникающему в комнату, сейчас довольно раннее утро. После нашего секс-марафона мы переоделись и даже поужинали, а потом отключились. Парни еще спят, Мэлис тихо похрапывает. Этот звук заставляет меня улыбнуться. Я чуть приподнимаюсь на локте, гляжу на них всех.

Они такие разные, хотя и очень похожи. Каждый из них по-своему красив. Мэлис с его шрамами, татуировками и мускулами. С его обычным суровым взглядом, который он иногда сменяет на нечто более доброе. Он спит на животе, уткнувшись половиной лица в подушку и подложив под нее руку.

Вик свернулся калачиком на боку, его лицо такое мягкое и безмятежное во сне. Наверное, только в такие моменты он по-настоящему расслабляется, и, учитывая, как усердно он работал в последнее время, приятно видеть, что он отдыхает. Он такой же красивый, как и Мэлис, и такой же смертоносный, когда того захочет.

И, конечно, Рэнсом. Он лежит на другом боку от меня, одна рука перекинута через мою талию, каштановые волосы в беспорядке разметались по подушкам. Его красота отличается от братьев: он имеет более модельную внешность и непринужденную улыбку, однако недооценивать его опасность тоже не стоит.

Его длинные ресницы трепещут на щеках, проколотая бровь приподнимается, а затем он медленно улыбается. Он явно не спал, хоть я и думала иначе.

– Увидела что-то, что тебе понравилось? – шепчет он хриплым со сна голосом.

– Вполне возможно, – шепчу я в ответ. – В конце концов, одно из преимуществ того, что вы трое спите со мной в одной постели, – это возможность пялиться на вас, когда захочу.

Он фыркает, открывая глаза.

– В этом я с тобой солидарен. Ты прекрасна с утра.

Я корчу рожицу, протягивая руку, чтобы пригладить спутанные волосы.

– Мне нужно принять душ, а то у меня на затылке все спуталось. Уверена, раньше я выглядела лучше.

– Не-а. – Рэнсом качает головой. – Ты выглядела по-другому, более одетой, что ли. Ну а вообще, нет ничего лучше, чем видеть тебя после того, как накануне тебя хорошенько оттрахали. Тебе это чертовски идет.

Щеки вспыхивают. Я смеюсь, и он протягивает руку, проводя кончиками пальцев по моей скуле.

– Даже сейчас ты все еще такая милая и невинная, – бормочет он. – Как тебе это удается?

– Не знаю. Я больше не чувствую себя невинной. Большую часть времени я чувствую себя… могущественной. В хорошем смысле грязной, если ты понимаешь, о чем я.

Это вызывает у него теплую улыбку, и он слегка приподнимает мой подбородок.

– Хорошо. Ты заслуживаешь так себя чувствовать. Не каждая способна держать на побегушках таких, как мы. Ты нас неплохо так приручила.

– Едва ли кто-то из вас приручен, как ты говоришь. И я бы не хотела, чтобы вы такими были.

Рэнсом притягивает меня ближе, целует, и я с радостью подчиняюсь. Но когда его руки начинают блуждать по моему телу, на меня внезапно накатывает волна тошноты. Это не то же самое, что чувство паники, которое я испытала, когда они впервые вернули меня из плена Троя, но оно поражает меня так же сильно.

К горлу подкатывает желчь, и я быстро отстраняюсь от Рэнсома, выскакивая из постели так быстро, как только могу. Бегу в смежную ванную, прикрывая рот рукой. Желудок сжимается. Мне едва хватает времени, чтобы опуститься на колени перед унитазом, прежде чем меня начинает тошнить. Кислый привкус обжигает язык.

Рвота накатывает волнами, заставляя меня задыхаться на несколько секунд. Я дышу ртом, чувствуя тошноту и дрожь.

Секунду спустя в дверях ванной появляется Рэнсом, он быстро подходит и запускает пальцы в мои волосы, придерживая их, а другой рукой поглаживая меня по спине.

– Что не так? – спрашивает он, и я слышу беспокойство в его голосе. – Это… вчерашнее было для тебя чересчур?

Я качаю головой, опираясь локтем о сиденье унитаза, чтобы можно было прижаться к нему лбом.

– Нет, вовсе нет. В тот момент я чувствовала себя прекрасно. Слегка потрясенной, но в каком-то смысле это даже приятно. А сегодня утром, когда проснулась, я почувствовала легкую боль, хотя это было ожидаемо. Наверное, это все