Будь со мной - Габриэль Сэндс

Я не собирался рисковать. Сейчас было важно только одно — вытащить ее оттуда, быстро и без лишнего шума. Если с ней что-нибудь случится, если она пострадает, Моралес — труп.

Я застал Коса в его кабинете, он нервно шагал по комнате. Он был явно взволнован, и он был не один. Мать сидела на диване, одетая с ног до головы в черное, а Алессио стоял рядом, свежий гипс висел у него на груди.

— Ромоло, — резко сказал Козимо, — ты пропустил целое представление. Мама приехала как раз в тот момент, когда мне позвонил наш адвокат. Оказывается, в завещании отца пропала одна страница. — Он остановился перед ней. — Она собиралась объяснить, как это произошло.

Слова, которые я собирался сказать — «У меня нет на это времени» — застряли у меня на языке.

Что?

Сегодня утром, перед восходом солнца, Козимо и я вышли во двор, чтобы подышать свежим воздухом. Мы сели за пикниковый столик под деревом и ели холодную пиццу, которую заказал один из капо. Когда он снова заговорил о том лете и спросил, что произошло, я наконец рассказала ему.

Это должен был быть самый неприятный разговор в моей жизни — и в некотором смысле, так и было. Но это было также и катарсисом.

Я рассказал. Козимо слушал. Когда я закончил, он прочистил горло и сказал, что жалеет, что я не пришел к нему тогда.

Я ответил, что прошлое не изменить. Но с этого момента я не буду выполнять приказы матери.

Он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Потому что теперь я дон, и ты подчиняешься только мне.

Мать бросила на меня взгляд, а потом снова на него. Свет лампы заставил ее серебристые волосы блеснуть так, что я почувствовал себя неловко.

— Я не знаю, что произошло.

Козимо скрестил руки.

— Не знаешь? У сейфа, где хранилось завещание, только три ключа — один у отца, один у адвоката и один у тебя. Есть запись, что ты вчера открывала сейф. Ты даже не потрудилась скрыть следы.

Мать не дрогнула под пристальным взглядом Козимо.

— Я была там, чтобы взять украшения для похорон. Я не трогала завещание.

Козимо презрительно фыркнул.

— На пропавшей странице указано, кто получает контроль над семьей. Во что ты играешь?

— Я ни в что не играю. Но без этой страницы вопрос о преемственности должен быть обсужден.

Я резко выдохнул. Чертовски наглая женщина. Это было новое дно. Неужели она действительно думала, что эта откровенная попытка захватить власть сработает?

— Это безумие, — сказал Алессио. — Все знают, что отец хотел, чтобы Козимо стал главой. Капо готовы следовать за ним.

— Может, твой отец передумал, — сказала мать, гладя ладонями траурное платье. — Он был разочарован незрелостью Козимо в отношении его предстоящего брака. Человек, готовый возглавить эту семью, не вел бы себя так.

— Это чушь, и ты это знаешь. — Я подошел ближе к Козимо, который, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не свернуть ей шею. — Папа никогда не выражал сомнений по поводу того, кто должен стать его преемником.

— Может, тебе он не говорил, — возразила мать. — Но мне он говорил об этом наедине. И я с ним согласна. Козимо еще нужно повзрослеть.

Я покачал головой. Это все чушь. Папа, может, и дал ей необычно много власти, но он готовил Козимо к тому, чтобы тот стал доном, практически с самого его рождения.

— У нас нет времени на эту бессмысленную дискуссию. Мы все знаем, что Козимо — дон. Ты davvero думала, что Алессио или я встанем на твою сторону? — Я повернулся к Козимо. — У меня есть зацепка по Мии. Я должен...

— Мия? — перебила мать.

— Да, мама. Мия.

Кос и Алессио уже знали сокращенную версию нашей истории — я рассказал им, прежде чем выбежал на поиски Мии.

Мать собиралась услышать еще более краткое изложение.

— Она моя. Она тебе не светит. Навсегда.

Ее взгляд сузился. Было время, когда такой взгляд заставлял меня чувствовать себя крошечным, но, как ни удивительно, теперь я едва его заметил.

— А, — сказала она. — Это объясняет твою полную некомпетентность в отношении нее. Я не ожидала, что дочь Моралеса будет настолько умна, чтобы перехитрить тебя. Но, возможно, ты не так умен, как я думала.

— Спасибо за мнение, о котором никто не просил, — сказал я. — Можешь думать обо мне что хочешь, но если ты хотя бы волос на голове Мии тронешь, я разорву тебя голыми руками и скормлю собакам.

Ее лицо побледнело. Она не привыкла, что кто-то ей противоречит, и это было видно. Я почувствовал удовлетворение от того, как быстро все меняется.

Забавно, как иногда изменения кажутся невозможными, но на самом деле для этого нужен всего лишь один шаг веры.

— Мы семья, Ромоло, — сказала она. — Или ты забыл? Теперь, когда твой отец умер, у нас есть только мы.

— Пощади меня, — прорычал я. — Дело никогда не было в нашей семье. Не для тебя. Семья не делает того, что ты сделала с нами.

— Я тебя воспитала, — прошипела она.

— Нет. Ты использовала меня. Я был твоим инструментом. Но я больше не нужен тебе. Я верен Козимо. Чертовому главе этой семьи. И если ты пытаешься подорвать его авторитет, то ты больше не член семьи.

Глубокие морщины прорезались на ее лбу. Она наконец-то осознала, что проигрывает.

— Козимо не подходит для этой роли. А я да. Я почти тридцать лет была правой рукой твоего отца. — Мать перевела взгляд с нас на Козимо, а затем выложила последнюю карту. — Вот суровая правда. Никто из вас не имеет представления, с чем имеет дело. Вы пытались выяснить, почему семья Санторо преследует нас, но ничего не нашли. Эта история была стерта. Только я знаю всю правду.

Козимо обошел стол и сел.

— Мы разберемся.

— Не разберетесь, — прозвучал ее голос. — Семья Санторо убила Джино, и это только начало. Я знаю их. Я знаю, что могу вывести нас из этой угрозы. Но без меня вы уже проиграли.

Я обменялся взглядами с братьями. Мы все думали об одном и том же.

— Мы рискнем, мать, — холодно сказал Козимо. — Уходи. Я не хочу тебя больше видеть.

Мать уставилась на него, лицо искаженное яростью.

— Ты совершаешь большую ошибку.

Она схватила сумочку с кофейного столика и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

— Наконец-то, черт возьми, — пробормотал я. Мне нужно было убираться отсюда.

— Моралес держит Мию запертой в своей