Твои условия - Лина Мур

с нами Лейк, и отец смеётся, влюблённо глядя на неё. Рада тому, что Дрон вернулся, и Роко женился, потому что лучшего человека для брата я бы не пожелала. Рада, что Мигель стал частью нас, когда обрёл внутри Михаила, и теперь я могу узнать его плохие стороны. Я рада, что жива и не сбежала. Просто рада тому, что у меня есть семья. И только сейчас я понимаю всё это. Это моя семья, ещё и Энзо, но он пока мал, чтобы веселиться с нами. Мы живём дальше, порой плохо, но живём, как умеем.

— Так, а теперь все идут танцевать. И если я кого-то увижу здесь, пока не закончились три песни, то надеру зад. Всем ясно? — спрашивая, отец оглядывает нас, и мы все киваем. Он берёт за руку Лейк и шлёпает её по заднице. — Пойдём, куколка, пора потереться о тебя.

— Они ужасны, — кривится Роко.

— Брось, они милые, — улыбается Дрон.

— Они ужасны, — киваю я.

— Ну а мне по хрен, — фыркает Михаил.

Закатываю глаза и беру его за руку.

— Пошли. Немного потрясём задницами, и я не пьяная, так что не отдавлю тебе ноги.

Я тащу Михаила на танцпол, и мы пробираемся в толпу. Дрон и Роко рядом с нами. Звучат громкие биты, но настроение Михаила не улучшается. Он просто стоит и ждёт, когда это закончится. Я тяну его за талию на себя, затем щипаю за задницу, и он возмущённо смотрит на меня. Хихикая, толкаю его бедром, но ничего не работает. Я не собираюсь сдаваться, пока Михаил сканирует взглядом людей. Но затем что-то случается. Я не знаю что. Михаил весь напрягается и сглатывает.

— Я сейчас вернусь. Мне нужно в уборную, — быстро говорит он мне и уходит.

— Всё нормально? — хмурясь, кричит Роко.

Кивнув брату, иду за Михаилом. Нет, всё совсем ненормально. Михаил так резко сорвался с места, словно явно что-то не так. Я следую за его спиной, расталкивая людей. Выбираюсь к коридору, который ведёт к уборным, но Михаил сворачивает и юркает за шторку, за которой спрятана лестница к диджею. Я делаю то же самое.

Слабый свет проникает сверху, и я иду за Михаилом. Откуда он знает, что здесь есть проход, да и тихое место.

— Павел, — раздаётся голос Михаила, и внутри меня всё леденеет.

Вот в чём дело. Он увидел Павла.

Я не особо могу разглядеть Павла и, вообще, понять, что происходит. Вижу только спину Михаила и светлую макушку волос.

— Ты серьёзно? — фыркает Михаил. — Меня убьёт это сыворотка.

— Это не для тебя. Нас двенадцать, — сухо отвечает Павел. — Двенадцать человек и двенадцать коктейлей.

— Что? Ты собираешься…

Боже мой. Роко! Дрон! Папа! Лейк!

— Это приказ. Я не могу идти против него. Но я дам тебе фору в десять минут, Михаил. Выведи отсюда своих.

— Павел, ты не должен этого делать. Ты…

— Прости. Десять минут, Михаил. Не дай себя убить.

Я вжимаюсь в стену и закрываю глаза, чтобы меня не засекли. Когда меня обдаёт горячим воздухом с примесью мужского одеколона, я распахиваю глаза, и меня дёргают вперёд. Вскрикнув, я оказываюсь в руках Михаила.

— Я знал, что ты пойдёшь за мной. Тебе нужно было знать, что я ещё с тобой, Раэлия. Но сейчас…

— Это не важно. Я поняла, о чём ты говорил. Мы сейчас не так важны, потому что у нас есть будущее, и мы там всё успеем. Важно разобраться с врагами, чтобы всё же остаться вместе, — шепчу в ответ, замечая облегчение в его глазах. — У нас есть десять минут, чтобы спасти людей и нашу семью. Они собираются устроить здесь кровавую бойню, чтобы обратить на себя внимание и подставить нас.

— Да, поэтому нужно действовать. Ты готова?

— Я всегда рада хорошей вечеринке, — киваю ему.

Боже, главное — успеть, но здесь столько людей. Столько жертв. Столько невинных.

— Нужно закрыть двери, — говорит Михаил.

— Что? Ты рехнулся, они же…

— Если человек под этим влиянием этого препарата выйдет на улицу, то жертв будет больше. Они выберут сильных, чтобы те могли сопротивляться нам и убить как можно больше людей. А также у них должно быть оружие. Это охрана. Так что у нас есть точки. Найди Доминика и Лейк, Роко и Дрона, а я пойду по точкам. Я ещё люблю тебя, — Михаил целует меня и исчезает за шторкой.

Вот же чёрт. А у меня нет с собой оружия. Ничего нет, потому что сделала ставку на то, что я сегодня красивая. Ну что за хрень?

Ладно, нужно собраться и найти своих, а дальше… надеюсь, что мы выживем.

Глава 15

Мигель

Доказывать людям, что ты достаточно хорош, чтобы тебе верили, любили или, вообще, замечали и видели тебя, довольно бессмысленное занятие. Если они уже осудили тебя, то ничего ты им не докажешь. Ничего. Потому что они боятся себя, а не тебя. Они не хотят видеть в твоих глазах свои страхи и свои минусы. Они бегут от этого, ведь это проще, чем принять человека и услышать, что он скажет о тебе. Мы можем быть самыми честными и самыми добрыми, но для некоторых мы всё равно будем коварными, лживыми и мерзкими. И дело не в нас, а в людях. Но глупо отрицать, что это ранит нас. Это разочаровывает и подавляет. Ведь, по сути, мы просто защищаем свои границы, но другие считают, что им всё можно. Нет, это не так. Никому ничего нельзя, пока не получено разрешение на это. Мы давно перешагнули ту черту, когда нас учили пресмыкаться перед клиентами, перед взрослыми и перед прохожими, которые хотят нас сломать, подавить, продавить и прогнуть под свои страхи и стандарты этих страхов. Сломать несложно. Сложно выстоять. Друзей будет мало. Любить тебя будут только избранные и поддерживать тоже. И к сожалению, это нужно принять. Взять время, чтобы проститься с теми, кто не хочет считаться с твоими правилами, условиями и твоей личностью. Кто-то на этом этапе теряет себя, кто-то становится жёстче, кто-то двигается дальше, а кто-то просто возвращается и позволяет себя ломать. Путей много и нужно выбрать тот, что в итоге докажет тебе, что ты не растерял свою человечность.

Да, я буду терять людей, которых когда-то любил. Я уже потерял. Но в мире миллиарды тех, кто будет на моей стороне и заслуживает моей любви. Если я прогнусь, то никогда не выиграю. Я заведомо признаю себя поражённым рабом. А я не раб. И никто, кто мне дорог, не раб.

Пробираюсь сквозь толпу, ища взглядом охранников, которые здесь дежурят. Я видел двоих на верхнем этаже, двоих на среднем, на первом их четверо, при входе стоит один. А также здесь есть комната охраны, и я понятия не имею, сколько их там. Если сывороток двенадцать, то мужчин, может быть, столько же или же больше. Мужчин с оружием и жаждущих спасти свою жизнь.

Ловлю официанта и тяну его к себе.

— Слушай внимательно. Сейчас ты идёшь к входу и хватаешь всех людей, которых встретишь. Выводишь их на улицу, больше никого не впускать и запечатать двери, пока не будет другого приказа. Живо пошёл, — приказываю и толкаю испугавшегося парня. Он бросает поднос с пустой посудой и срывается с места. Я наблюдаю за тем, как он цепляет людей и тащит их к выходу.

Бросаю взгляд на часы. Всего пару минут. У меня даже пистолета с собой нет. Да никто, чёрт возьми, не взял оружие. Поэтому у меня нет другого выбора, как только схватить валяющийся на полу поднос и самый большой осколок от бокала. Лучше так, чем никак.

Внезапно раздаётся выстрел. Начинается паника. Люди бегут, я успеваю заскочить на лестницу, чтобы меня не сбили. Сразу же цепляю взглядом стрелков на верхнем этаже. Всё начинается оттуда. Люди несутся вниз, все толкаются. Выстрелы раздаются один за другим в нескольких