Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Потому что сегодня важный день, самый важный день в году (помимо Дня Святого Валентина) для магазина канцелярских товаров Сулы, «Дерзкого Конверта» — большая ежегодная распродажа, и сегодня я помогаю им.

Разглядывая себя в зеркале, я приглаживаю руками свою красную юбку и, выдавив из себя улыбку, говорю:

— Привет! Добро пожаловать в «Дерзкий Конверт».

Я хмурюсь.

— Слишком бодро. Тепло и приветливо, но не напористо, — я выдыхаю, расправляю плечи, стряхиваю пылинку с моей пушистой розовой жилетки и пытаюсь снова. — Привет. Добро пожаловать в «Дерзкий Конверт».

Улыбаясь, я удовлетворённо киваю своему отражению.

— Так-то лучше.

— ДжуДжу! — дверь в квартиру распахивается. Судя по тишине, которая наступает после этого, Би ловит её до того, как она ударит по крючкам для одежды, и слышен только тихий щелчок защёлки, когда она запирает дверь. Я скучаю по Уиллу, по тому, как он при каждом входе ударял дверью по вешалкам.

— ДжуДжу? — зовёт моя сестра.

— Я тут! — кричу я.

Би бежит по коридору, затем останавливается на пороге. Из неё вырывается фырканье.

— О боже. Мы сделали это снова.

Я замечаю, во что она одета, и чувствую, как меня распирает от смеха. На Би мой наряд, но в перевёрнутом виде. Блузка у неё алая, как и моя юбка. Юбка у неё такая же бледно-розовая, как и моя жилетка.

— Ну, вероятность была довольна высока, — говорю я ей, — учитывая, что Сула приказала нам одеться соответствующе.

— Этой женщине повезло, что я её люблю, — бормочет Би, бочком подвигаясь ко мне перед зеркалом, чтобы рассмотреть своё отражение. — Предъявила мне дресс-код. Это не мои обычные цвета.

Я улыбаюсь, глядя на розовую повязку со стразами, удерживающую зачёсанную набок чёлку Би, которую она начала отращивать.

— Ты в розовом, БиБи. Никогда не думала, что доживу до этого дня.

— Что только не сделаешь ради Сулы, — ворчит она, поправляя повязку на голове. Поворачиваясь ко мне, она оглядывает меня с ног до головы. — Ты выглядишь очень мило, ДжуДжу. Но... — она наклоняет голову, когда её взгляд падает на моё лицо. — Ты в порядке?

Я сдерживаю подступающие слёзы и заставляю себя широко улыбнуться.

— Я в порядке. Пойдем, — я беру свою складную трость с крючка на двери шкафа, на всякий случай, если она мне понадобится, и, взяв её за руку, вытаскиваю из комнаты. — Мы опаздываем!

***

— Добро пожаловать, — говорит Сула, маршируя перед строем сотрудников, словно генерал, собирающийся повести нас в бой, — в самый оживлённый день розничной торговли в «Дерзком Конверте».

Би прикусывает губу.

Я не могу смотреть на неё, иначе расплывусь в улыбке, а сейчас, похоже, не самый подходящий момент для улыбки.

— То, с чем вам предстоит столкнуться, — говорит Сула, и серьёзность её слов несколько нивелируется розовыми сердечками, которые, словно антенны, подпрыгивают на её красном ободке, — это люди в самом отчаянном положении. Они хотят запастись идеальными открытками, идеальным ожерельем, лучшей коробкой шоколадных конфет, самыми красивыми цветами, — она указывает на стенд с букетами, которые моя мама с прошлого года начала собирать в своей оранжерее и продавать Суле, — потому что мы собираемся брать с них только шестьдесят процентов от того, что мы просим обычно, и распродажи превращают людей в животных из джунглей. Короче говоря, они нуждаются в вашей помощи как в том, чтобы найти всё, что они хотят, так и в том, чтобы напомнить им о приличиях. Мы не можем подвести их.

— Никакого давления, — бормочет Би.

Я прикусываю щёку, чтобы не рассмеяться.

— Вы готовы? — спрашивает Сула.

— Да, да, кэп, — говорит Би, отдавая ей честь. — Но небольшой вопрос — где Тони?

— В уборной, — говорит Сула. — Я уверена, он выйдет с минуты на минуту... чёрт возьми. — Сула смотрит мимо нас с потрясённым выражением лица.

Мы с Би оборачиваемся и видим, почему именно Сула выглядит такой расстроенной. Тони стоит у двери в уборную. Он выглядит ужасно. Он держится за живот, его лицо белое, как бумага. На самом деле, оно даже немного зеленоватое.

— Кажется... — хрипит он, — я заболел.

Мы все немедленно отступаем на шаг.

Сула вздыхает.

— Ты только что провёл двадцать минут в ванной и вышел оттуда похожим на труп. Конечно, ты заболел.

— Прости, — несчастно шепчет он.

— Милый, — отвечает Сула, — тебе не за что извиняться. Ты болен. Такое случается.

— Я разослал сигнал SOS всем крепким парням, которых я знаю, — говорит он, — так что, надеюсь, кто-нибудь сможет прийти и помочь вам с пополнением товарного ассортимента, когда у вас всё закончится.

Мы все смотрим на него.

— Что? — спрашивает он, словно оправдываясь, и выпрямляется во весь рост. — Я крепкий.

— Я вешу вдвое больше тебя, — безапелляционно заявляет Сула.

— Значит, я крепкий, но стройный, — говорит Тони. — Я всё равно отвечаю здесь за грубую физическую силу.

Сула закатывает глаза.

— Конечно, милый. Спасибо, что подал сигнал SOS. А теперь иди домой и отдохни.

Тони выглядит так, будто вот-вот заплачет. Он раскрывает объятия и подходит к Суле.

— Я люблю тебя, Энтони, — говорит Сула, отступая ещё на шаг, — но, ради всего святого, держи свои микробы при себе. Иди.

Тони слабо улыбается.

— Хорошо, так и сделаю. Только возьму свою сумку... — его рука взлетает ко рту. — Забудьте, я буду в уборной.

— Уф, — бормочет Би, поворачиваясь ко мне. — Бедный Тони. Бедные мы. Это будет нелегко.

Она права. Следующие два часа проходят довольно тяжело. У нас полно посетителей, Сула работает в зале, мы с Би пробиваем покупки на кассе, но Би бросает свою кассу, когда у нас заканчиваются открытки, украшения и шоколад, и быстро пополняет запасы.

Когда кажется, что впервые с момента открытия у нас наступило затишье, я направляюсь в кладовку. Там темно и уютно, прохладно и тихо. Мне просто нужно побыть одной.

Внезапно раздаётся стук в дверь кладовки.

— Да? — отзываюсь я.

Би открывает дверь, а за ней появляется Кейт.

— Привет, ДжуДжу, — говорит Би.

Кейт закрывает дверь