Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Уилл кивает, и его рука накрывает мою, лежащую у него на бедре.

— Да, это так.

Когда-то брак был моей мечтой. Я стремглав бежала к нему вместе со своим бывшим, когда он сделал мне предложение после нескольких бурных месяцев вместе. Теперь я думаю об этом по-другому. Я думаю об этом как о месте, где я могла бы однажды оказаться на пути путешествия с любовью, а не как о пункте назначения, к которому я отчаянно стремлюсь.

Тем не менее, слово «жена», произнесённое низким, тихим голосом Уилла, вызывает во мне какое-то волнение, тихий, любопытный шёпот, который, возможно, когда-нибудь просочится в мои мысли.

Я поворачиваю руку так, что наши ладони соприкасаются, обхватываю пальцами его большую мозолистую ладонь.

— Уилл...

— Да, Джулс, — он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд тёплый и напряжённый.

— Может быть, сегодня это могла бы сделать я? Если... ты хочешь?

Его щёки горят.

— Побыть моей женой?

Я притворно прищуриваюсь, глядя на него.

— Побыть твоим товарищем по команде.

— Ты как раз упоминала возможность ролевой игры, — говорит он.

— Упоминала, — я смотрю ему в глаза. — Но не такой. Я больше не хочу изображать какую-то роль с тобой, по крайней мере, в романтическом плане.

Уилл кивает.

— Я тоже этого не хочу. По-моему, вчера вечером я достаточно ясно выразился, но если нет, то... больше никаких тренировок? Теперь мы можем... просто быть собой?

Я улыбаюсь так широко, что у меня начинают болеть щёки. Радость, переполняющая меня, кажется, слишком велика, чтобы её можно было сдержать.

— Так и будет.

Уилл проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони и пристально смотрит на меня. Он на мгновение замолкает, прежде чем сказать:

— Ты… как ты думаешь, однажды тебе захочется... выйти замуж?

Мой желудок сжимается, а сердце колотится о рёбра.

— Когда-нибудь, думаю, да. Если всё сложится удачно, если человек, которого я люблю, — вес этого слова пронизывает пространство между нами, мерцая обещанием, — если он тоже этого захочет.

Уилл кивает, и на его губах появляется слабая улыбка.

— Рад это слышать.

Владелица, которой Уилл кивнул, когда мы вошли — Мари, сидевшая в дальнем конце бара, появляется как будто из ниоткуда, бросив на стойку две подставки под бокалы и поставив два стакана воды. Мы отодвигаемся друг от друга ровно настолько, чтобы повернуться к ней лицом.

— Привет, — бесстрастно произносит она. Её короткие тёмные волосы растрёпаны, покрытая татуировками кожа блестит от пота. Она выглядит измотанной и напряжённой.

Я жила в городе и провела достаточно времени в барах, чтобы узнать измученного бармена. Я одариваю её тёплой улыбкой.

— Привет.

— Как дела? — вежливо интересуется Уилл.

— О, я в полном дерьме, — говорит она.

Уилл запинается.

— Э-э-э... — он прочищает горло. — Жаль... слышать это.

Мари хмыкает в ответ.

— Длинный день? — спрашиваю я.

Она бросает на меня быстрый, усталый взгляд, снимает пару пустых бокалов с барной стойки и опускает их в мыльную воду на своей стороне.

— И он будет тянуться ещё дольше. Мои музыканты отменили выступление. Получили пищевое отравление, придурки.

Я сочувственно морщусь.

— Это прискорбно.

— Прискорбно, — говорит Мари, — это ещё мягко сказано. Это были не просто заурядные исполнители, для которых я могла бы попытаться найти замену в последнюю минуту — они поют и исполняют шотландские народные песни, и у меня здесь собирается целая толпа членов Шотландского Общества, которые ожидают целый день традиционной музыки, которую я обещала им. И у меня только что закончился их любимый виски. В чёртовом уведомлении о доставке было сказано, что оно прибудет три дня назад, — она вытирает пот со лба, глядя на мыльные пузыри. — Я в заднице.

— О каких шотландских народных песнях мы говорим? — спрашиваю я.

Уилл бросает на меня взгляд, словно спрашивая «Что ты задумала?».

Я сжимаю его руку.

Мари достаёт свой телефон, нажимает на экран несколько раз, затем разворачивает его на барной стойке, чтобы я могла увидеть электронное письмо с подборкой песен. Мой взгляд скользит по списку.

И тут мне в голову приходит идея. Я снова сжимаю руку Уилла. «Доверься мне, ладно?»

— У вас случайно не завалялась где-нибудь гитара? — спрашиваю я её.

Мари поднимает взгляд, её глаза прищуриваются.

— Да. А что?

Я лучезарно улыбаюсь.

— А то, что я, возможно, смогу помочь. Я могу сделать этот сет.

Она моргает.

— Ты знаешь все эти песни? И ты можешь сыграть их на гитаре?

— Многому научилась, когда провела месяц в Шотландии, — говорю я ей. — И хотя я уже не такой отличный гитарист, как раньше, я, вероятно, всё ещё могу наигрывать простые аккорды и аккомпанировать себе.

Уилл снова сжимает мою руку. Я чувствую, как от него волнами исходит беспокойство.

— Ты прикалываешься надо мной? — Мари скрещивает руки на груди. — Серьёзно?

Я тихо напеваю первые несколько строк из «The Skye Boat Song». Когда я заканчиваю, я слегка взмахиваю руками и улыбаюсь.

— Вы мне скажите.

Мари опускает руки, на её лице застывает ошеломлённое выражение.

— Ты принята на работу.

Моя улыбка становится шире.

— Рада, что могу помочь. Я думаю, мы могли бы помочь вам и с другой вашей проблемой. С... нехваткой виски?

Я смотрю на Уилла, приподнимая брови. Он переводит взгляд с меня на бармена, затем на коробку виски, которую поставил на табурет рядом с собой.

Мари хмурится, когда он поднимает коробку и ставит её на стойку. Затем Уилл протягивает руку через стойку бара и говорит:

— Уилл Орсино. Рад наконец-то познакомиться с вами.

Мари берёт его за руку, крепко пожимает её, затем скрещивает руки на груди.

— Винокурня «Орсино», — она кивает. — Хорошо продаётся. Но это не любимый виски Шотландского Общества.

Уилл открывает крышку коробки и достает красивую стеклянную бутылку виски, переливающуюся на свету, как ириски. Тёмно-синяя этикетка, замысловатые золотые буквы, на которых написано название винокурни «Орсино», а под ней — «Выдержка 30 лет».

— Поверьте мне, — говорит Уилл, откупоривая бутылку и протягивая руку за бокалом, который стоит в перевёрнутом виде на краю бара. Он переворачивает его, ловко наливает пробную порцию и пододвигает к Мари. —