Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Боль — это честно. Не то что я.

«Не обманывай себя, — голос внутри не унимался. — Ты прекрасно знала, чем всё кончится, когда решила разбить сердце Ноа. Можешь рвать на себе волосы сейчас, но тогда ты сделала свой выбор».

Я знала. Знала всегда.

Диана должна умереть. Раньше я до смерти боялась этого момента, а теперь… Теперь смерть казалась единственным тёплым местом в этом аду. Там, за чертой, меня ждёт семья. Настоящая. Та, которую я не предала!

— Нет… Это бред… — Всхлип вырвался наружу хриплым смехом. — Я даже не знаю, смогу ли я…

Но была одна заноза. Одна мысль, которая не давала мне рухнуть в эту спасительную темноту. Человек, которого мне было страшно оставить. До дрожи, до боли, до судорог в пальцах.

Почему? Почему именно он?

— Почему именно он?!

И снова поток слез, из-за которого сдавливает лёгкие.

Боги, если вы есть, вы знаете, как я жалею, что встретила Карлоса.

Обида, тяжёлая, как расплавленный металл, выжигала меня изнутри. Воздух кончился. Я захлёбывалась собственной болью.

Я рыдала. Впервые в жизни я позволила себе рыдать так, как рыдают только звери в капкане — навзрыд, с воем, не чувствуя времени.

Всё сидела и сидела на полу и смотрела в чёрное окно, за которым всё кружил этот проклятый снег.

— Меня безумно бесит, что ты льёшь слёзы не из-за меня.

Я улыбнулась. Так, наверное, улыбается одуванчик, когда его сдувает ветром.

Его тень упала на меня раньше, чем я услышала шаги. Карлос подошёл бесшумно, но я кожей чувствовала его и, не оборачиваясь, смахнула с лица солёную влагу. Я всегда и везде его чувствую, словно мы связаны кивларовой нитью.

Ферзенец опустился рядом. Длинные пальцы сцепились в замок на колене.

Красивый.

До одури красивый... И когда он улыбается вот так, открыто и дерзко, меня всегда охватывает странное искушение. Словно он — моя личная, запретная слабость. Как в том фильме про вампиров... Мой личный сорт.

— Ты, может, и не знал, — мой голос звучал глухо, — но я знала. Я чувствовала.

Я опустила голову, кривя губы в усмешке. Мои глаза, такого же цвета, как и его, сощурились.

Он, кажется, удивился моей реакции, но вида не подал.

— Что однажды кто-то придёт и отнимет у меня всё. Как в дурацком романе, написанном злым автором. Сначала даст мне всё, а потом отберёт, хихикая и наслаждаясь моими потугами.

Его ресницы дрогнули, тень упала на скулы. Он смотрел на мои дрожащие руки, и я инстинктивно их сжала в кулаки.

— Жизнь — это игра, Диана, — сказал он спокойно. — Нельзя выиграть, не рискуя.

— Игра? — Я фыркнула. — Для тебя это игра?

— Да. А что тебя удивляет?

— Тогда скажи, — я вскинула на него глаза, полные сарказма, — как мне выиграть без твоей помощи, Карлос? М?

Мне хотелось ударить его. Разозлить. Вывести из себя. Чтобы он хоть на миг перестал быть невозмутимым и стал человеком, которого я знаю. Мне казалось, тогда мне станет легче.

— Даже если собрать войска, даже если взять дворец, — он говорил ровно, как лекцию читал, — это время и деньги. А после смерти твоего отца и герцога всё изменилось. Ты — женщина. За тобой не пойдут. Тебя предадут.

Я ждала этого. Он всегда был циником.

— Лучше попытаться, чем сидеть и ждать, пока меня прирежут. Сам же сказал: нельзя выиграть, не рискуя.

— Нет, — безапелляционно. — Ты рисковать не станешь, ясно тебе?

— Прозвучало не как вопрос, а утверждение, — ядовито бросила я, потирая опухшие глаза.

— Диана, — он вздохнул устало, — посмотри правде в глаза. Он не дал тебе того, что ты хотела. Он не смог. Хотя пытался.

— И чего же я хотела, по-твоему?

— Короны. Власти. Безопасности, — пауза. — Разве нет?

— Да как ты смеешь…

— Он мёртв. — Ледяной ветер пробежал по моей коже. — Он слишком увлёкся идеей вывезти тебя из Кароса. Забыл о главном.

Я прищурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Думаешь, я не знал, что его люди рыщут по моему дворцу? — он усмехнулся. — Теперь это неважно. — Карлос приблизился, его губы коснулись моего уха. — Мне жаль, но ты потеряла всё. Из-за него.

— Он тут ни при чём! — я отпихнула Ферзена, но он даже не двинулся.

— Диана. Ты же знаешь, что я прав. — Он отстранился с горящим взглядом. — Будь я на его месте, получив перед отплытием то письмо из дворца, где говорится, что мою невесту увозят, я бы не раздумывал. Я бы увёз тебя в храм в тот же день. Заставил бы священника обвенчать нас, и плевать я хотел бы на последствия. Если это ты...

Меня накрыло волной горящего дежавю.

Он был прав. Во всём прав, и от этого становилось ещё страшнее.

У меня здесь ничего нет. Ничего никогда и не было. Я просто присвоила себе чужую силу.

— Аха… — выдохнула я горьким смешком. — Ты видел, к чему пришёл Ноа. Ты знаешь, из-за кого он погиб. И ты всё ещё… потакаешь мне? Ты сошёл с ума?

Он посмотрел на меня долгим, тягучим взглядом и тихо, почти неслышно произнёс:

— Я так сильно хочу вас…

Строка из старого стихотворения о безумной любви. Идеальная фраза, чтобы понять её неправильно, и сказана она с лицом серьёзным, как у одержимого. Как у человека, который потерял всё, кроме надежды заполучить желанное.

— Моя цель — ты. Любой ценой. — Голос дрогнул. — Твои отказы просто убивают…

Я сама не заметила, как моя рука коснулась его щеки.

— Это звучит… неоднозначно…

После этих слов мне стало по-настоящему страшно. Страшно, что я могу больше никогда его не увидеть.

Я сама себе противна.

Смерть жениха сбросила с меня последние цепи. Это чувство, что я так долго душила в себе, рвалось наружу, обжигая горло.

Я решила: пусть Ингрид получит сполна. Я лишу её самого дорогого прямо на её глазах. Пусть захлебнётся той же болью, что и я. Это казалось единственным справедливым исходом.

Она не должна была уничтожать мою жизнь. Мою новую, выстраданную жизнь, просто потому, что Диана ей не нравилась!

Глядя на Карлоса, я вдруг отчётливо поняла: семьи у нас не будет. Никогда... С такими чувствами семьи не создают.

Он знал с самого начала. Знал, что я в его власти, когда просто наблюдал за мной издалека, и эти токсичные отношения сводят с ума.

— Ты можешь взять всё, что захочешь, — он печально улыбнулся. — Всё, Диана. Просто скажи.

Глаза тёмные, дьявольские, смотрели