Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Моя рука скользнула по его шее, по плечу, и пока она спускалась ниже, дыхание мужчины становилось тяжелее. Она замерла на животе, прикрытом тонкой тканью рубашки.

В последний раз, Таня. В последний раз.

Я хотела выстоять до конца, даже если этот конец испепелит весь мир.

Я — проклятая душа. Та, что боролась за жизнь в прошлый раз и борется сейчас, и дело не только в боли, которую я помню. Дело в той тьме, что засосала меня тогда, куда я не хочу возвращаться. Ни за что.

— Убей их всех. — Прошептала я, склонив голову ему на плечо, а рукой сжав его крепкое бедро. Голосом маленькой девочки, просящей сладостей. — Убей их для меня, Карлос.

Его дыхание, ровное и спокойное, вдруг стало хриплым. Прерывистым.

Я никогда не чувствовала такой жуткой пустоты внутри.

Я никогда не была так несчастна, так зла, чтобы желать кому-то смерти так отчаянно, но тот, кто отнял у меня всё, заслужил это.

Это единственное, что я могу сделать для Ноа. Для Тима и Билла. Для Тобиаса. Для всех, кого втянула в эту мясорубку.

Отомстить. И наконец-то перестать бояться Ингрид.

Перестать бояться смерти.

Мне нет места в Акросе, пока там она. Даже мёртвая, она наверняка продолжит отравлять эту землю.

Я выживу. Назло всем, кто шепчет, что я не стою того, чтобы жить, и я получу то, что хочу.

Благодаря тому, кто пробрался в моё сердце не через парадный вход, а через чёрный. Тихо, незаметно и навсегда.

* * *

Акрос

Ингрид шла по плохо освещенному факелами коридору.

Ее взгляд был сосредоточенным и собранным, а на лице играла азартная ухмылка. Держа руки за спиной в замке, её белоснежное платье словно светилось в темноте, напоминая призрака заключенным, пока она блуждала в подземелье.

Пожалуй, одно из самых страшных мест этого дворца было именно подземелье.

Абсолютно точно эта мрачная, лабиринтообразная тюрьма была самым жутким и кровавым местом в этой стране.

Почему же? Потому что в нем держали рабов, заключенных и предателей.

Каждый день отсюда выносили трупы. Холодные, искалеченные или изуродованные.

Женщина повернула за очередной поворот, где виднелась железная тяжелая дверь, возле которой стояли двое мужчин.

Услышав шорохи, они мгновенно повернулись в сторону её величественного силуэта.

— Кто? — грозно спросил один из них. В его голосе прослушивалась не скрываемая угроза.

Подойдя ближе к ним, в приглушенном свете факелов, что были возле двери, и фонарика, который она несла в руке, показалась холодная улыбка Ингрид.

— Ваше Величество... — поняв это, они приветственно поклонились и, немного повозившись с замком, перед ней тихо скрипнув, дверь открылась. — Прошу.

Это был очередной длинный коридор по горизонтали, но в нем были отличия.

В нем были камеры, в которых томились и дожидались своего часа предатели.

В некоторых из них были огромные решетки в полный рост, но большинство запирались массивными дверьми, в которые встраивались крохотные окошки.

От одних доносились режущие для ушей мучительные стоны, а от других ничего, лишь металлический запах крови.

Однако весь этот мрачный коридор смерти был абсолютно чистым. Нигде не было ни грязи, ни плесени. Разве что запах сырой земли или периодической вони от мертвых тел, от которых каждый раз избавлялись чистильщики, тщательно убирая все до пылинки.

— В этот раз здесь так много людей. Давно я так не веселилась... — блондинка шла вдоль камер, поверхностно кидая взгляды на тех, кто в них был.

Конечно же, крепких мужчин выгодно продать по высокой цене на аукционе, однако... Все они предоставляли особую опасность, поэтому их держали здесь — в подземелье королевского дворца. Если бы они были обычными аристократами, а не бывалыми войнами, их с удовольствием бы купили всё те же дворяне или же заграничные гости для потехи.

Несмотря на то, что это подземелье принадлежало королевским особам, сюда наведывались и некоторые слуги, которым Ингрид дала разрешение.

Дойдя до конца тоннеля, женщина цокнула языком и, развернувшись, прошлась к началу.

На этот раз, внимательно присматриваясь к каждому заключенному, блондинка остановилась, притронувшись указательным пальцем к пухленьким губам в размышлениях.

— Ты.

Ткнув пальцем, она показала на девушку примерно возраста её сына.

В ужасе несчастная лишь прижалась ближе к стенке. В её глазах застыли слезы.

Без особых усилий Арма, открыв дверь подходящим ключом, что был в связке других, впустила внутрь Ингрид, громко захлопнув за ней массив, из-за чего в темной камере эхом прошелся гул.

Поставив подсвечник, женщина лишь слегка приподняла кончики губ, медленно подходя к своей «игрушке».

— А ведь я было решила, что все мертвы. — как-то расстроенно начала Ингрид. — А тут такая чудесная новость...

В отчаянии девушка отползла в другой конец пространства, лязгая цепями, что сковывали её по рукам и ногам, пока Ингрид неспеша шла к ней.

— Так молода и так прекрасна.

— Н! Н-нет... Прошу. — захлебываясь словами, девушка вздрогнула, когда королева прикоснулась к её щеке.

Улыбка не сходила с её лица.

— Я ранее не замечала, как сильно ты на него похожа.

Час спустя…

— В самом деле… Каково это — быть такой никчемной? Ведь должна же ты хоть на что-то сгодиться.

С нескрываемым отвращением Ингрид цокнула языком, посмотрев на изувеченное тело перед собой.

Сидя на корточках и стягивая перчатки с рук, глаза летней зелени ещё какое-то время смотрели на содрогающееся от судорог тело.

— Арма.

Дверь скрипнула, и в проёме появилась служанка. Без слов она подошла к телу. Убедившись и полностью подтвердив смерть девушки, королева медленно поднялась на ноги, тихо хмыкнув себе под нос.

Беззвучно вздохнув, Арма открыла перед ней дверь, выходя из камеры.

— Уберите.

Отдав приказ охране, Ингрид неспешно направилась к выходу, бросив на пол перчатки рядом с одной из клеток.

Проходя мимо камер, за ней шлейфом тянулся цветочный аромат.

Шум стих, и тонкая рука высунулась меж прутьев. Длинные пальцы аккуратно подняли с пола окровавленные перчатки, а затем рука скрылась в тьме, откуда появилась.

Глава 29 часть 2

Диана Эрскин

Слёзы щипали щёки. Я обхватила себя за шею, пытаясь удержать ускользающее тепло прикосновения.

— Это был сон. Просто сон… — шёпотом уговаривала я себя, но метель за окном вторила моим словам ледяным смехом. Собственное дыхание — рваное, чужое — билось в ушах.

Холод пробежал по спине. То ли от видения, то ли от вьюги.

— Просто сон…

Я нырнула в воспоминания, пытаясь расшифровать послание, ведь все те реалистичные сны, что посещали меня, были словно предвестниками