Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Медленно вошёл. Очень медленно.

Я тихо зашипела на выдохе и зажмурилась на мгновение.

Замер. Дал привыкнуть. Потом так же плавно вышел — и вернулся. Раз за разом. Неторопливо. Повторял движения, пока я, стиснув зубы, не привыкла к нему полностью. Пока дыхание не выровнялось.

— Больно? — спросил сквозь стиснутые зубы.

Дискомфорт был, но я выдержу. Я покачала головой

Я думала, что справлюсь, если темп сохранится, но толчки стали жёстче. Глубже. Я заметила, как Карлос закусил губу — пытался контролировать себя. Свою силу. Своё желание истерзать меня. Сдерживал зверя, который рвался наружу. Боялся, что тот сожрёт меня. Сломает. Растерзает.

Ферзенец нахмурился, заметив пятна крови на белой простыне, но спорить не стал. Просто продолжал двигаться в том же плавном ритме, пока дискомфорт не исчез окончательно.

Я медленно разжала пальцы, вцепившиеся в простыню и обвила его шею руками, притянула к себе. В какой-то момент заметила, как дрожат его руки, когда он касался моего лица.

Этот контраст убивал наповал. Разрывал шаблоны.

Сильный. Властный. Тот, кто мог уничтожить любого. Дрожал, касаясь меня.

Он хотел рвать и метать — но не позволял себе. Не мог позволить своей жажде утолиться до конца.

Я застонала в голос, позволив себе таким образом наградить его. Громко. Неприлично. Наплевав на то, что за дверью мог быть кто угодно. Наплевав на всё.

Моё тело больше мне не принадлежало. Оно было его. Полностью.

Его руки скользнули под мои бёдра, сжали ягодицы, приподняли меня, прижимая к себе под новым углом. Слишком хорошо зная, что величайшее удовольствие женщинам доставляет проникновение в самые сокровенные глубины, он вошёл так глубоко, как только мог. Туда, откуда стоны срывались на крик.

Даже вьюга за окном взвыла особенно отчаянно — но не смогла заглушить нас.

Он снова уложил меня на лопатки. Откинул вспотевшие волосы со лба и коснулся раскрасневшихся бёдер — сжал их, разводя шире. Так похотливо и жадно, что в какой-то момент мне захотелось уколоть его очередной язвительной шпилькой.

— Перестань так на меня смотреть, Диана.

— Как? — приподняла я бровь и повела рукой по его напряженному животу, по влажным выпуклостям прямиком к месту, где мы соединялись.

Он не ответил. Только сжал челюсть до желваков.

Новый толчок и мои мысли рассыпались словно бисер.

Я краснела под обжигающим взглядом. Отворачивалась — и снова ловила себя на том, что смотрю в его глаза.

Проваливаюсь.

Тону.

— Ты никогда не сможешь убежать от меня, — выдохнул Карлос мне в губы.

Несколько минут мы не произносили ни слова. Только скрип кровати, прерывистое дыхание и стоны рвали тишину в клочья.

— Иди ко мне, — он потянул меня за руки на себя. Поза сменилась — и вот я уже сижу на нём. Кожа горячая, влажная, скользкая. Приятная до одури. Он наполнил меня до самого горла. Я качнулась, задохнулась. Ещё. Медленнее. Быстрее.

Перебросила прилипшие волосы за спину, потому что было невыносимо жарко, а он, воспользовавшись этим, потянул их вниз, заставляя открыть ему шею. Прижался колючей щекой к тонкой коже, периодически покрывая ту поцелуями и бессвязно что-то нашептывая.

Когда я почувствовала, что больше не выдержу, я дёрнула головой, вынуждая его отпустить волосы, и подняла его голову как можно выше. Впилась зубами в обнажённую шею. Сильно. До крови. Чтобы оставить след. Чтобы запомнила не только я.

Чтобы он никогда не забыл, кому теперь принадлежит.

— Мне, — прорычала я бездумно, а он, по всей видимости, уловил поток моих мыслей.

— Диана… — простонал он, сжимая мои ягодицы, продолжая насаживать меня на себя. — Диана!

Вскоре наши взгляды встретились.

Больше всего на свете я хочу тонуть в этом взгляде. Всегда.

Почему я так сопротивлялась? Из-за Ноа? Бред. Из-за страха? Из-за гордости?

Какая теперь разница.

— Да… — выдохнула я ему в губы.

Его грудь тёрлась о мои затвердевшие соски. Жар пробегал по коже, собираясь внизу живота в тугой узел.

Одной рукой он ухватил меня за шею сзади, притягивая к себе и в следующее мгновение накрыл мои губы своими. На этот раз я без колебаний просунула язык ему в рот — и поймала тот самый мужественный стон.

Стон, который означал только одно: он полностью обнажил передо мной душу. Вложил в мои руки своё сердце.

Я сжала его. Крепко.

— Карлос…

— Ты моя, — выдохнул он, вбиваясь в меня до самого предела. — Всегда была моей.

Вьюга за окном взвыла.

Остались только мы. Двое обезумевших от страсти людей, которые наконец перестали притворяться.

Глава 30

Когда я проснулась, утро уже ворвалось в комнату — бледное, морозное, колючее. Солнечные лучи несмело пробивались сквозь тяжелые портьеры, рисуя на полу золотистые полосы.

— Ты проснулась...

Глубокий голос вырвал меня из оцепенения. Я смотрела в окно, провожая взглядом маленькую птичку, что сорвалась с карниза и умчалась вдаль, растворяясь в белесом небе. Свободная. Легкая. Не такая, как я.

Боль пронзила тело при малейшем движении. Каждая мышца ныла, каждое сухожилие напоминало о прошедшей ночи. Но вместе с болью пришло и другое — теплое, тягучее воспоминание, от которого перехватывало дыхание.

Это было... приятно. Более чем приятно.

Ночь всё ещё жила во мне. В каждой клетке, в каждом вздохе. Это воспоминание я унесу с собой в могилу — и, возможно, это единственное, что я хочу забрать в вечность.

Я оглядела себя. Чистая кожа, свежая сорочка — совсем не та, что была на мне вчера.

Он вымыл меня. Пока я спала беспробудным сном, обессиленная и опустошенная.

Благодарность кольнула где-то в груди — и тут же сменилась острым стыдом. Я была настолько беспомощна, что не могла даже позаботиться о себе после всего. Это бесило. Выбивало из колеи.

Грубые слова крутились на языке, готовые сорваться в любой момент. Я с трудом проглотила их, прикусив щеку изнутри.

— Сначала нужно поесть, — раздалось от окна. — Ты долго спала. Я принесу легкий перекус.

Карлос стоял у окна, прислонившись плечом к косяку. В утреннем свете его профиль казался высеченным из мрамора — холодный, совершенный, недосягаемый. Он исчез за дверью и вернулся мгновенно, словно ждал этого момента. В руках — поднос, щедро уставленный яствами.

Еды хватило бы на троих. Я внутренне усмехнулась.

— Я не знал, чем ты привыкла завтракать в Акросе, — произнес он, ставя поднос на край кровати. — Поэтому приказал приготовить то, что предпочитаю сам.

Он взял нож и начал резать