Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Не разрывая зрительного контакта, я как-то отчаянно прильнула к его губам.

Карлос определенно не ожидал этого, скорее, он был на низком старте для ухода, но не в этот раз. Впервые я не хотела его отпускать. Я хотела забыть обо всем и отдаться порыву. Позволить ему любить меня. Позволить себе — утонуть.

Сначала поцелуй был медленным. Почти робким. Чувственным, как первое прикосновение к огню — пальцы еще не горят, но уже знают, что будет больно. А потом он сорвался, углубил поцелуй до безобразия. До потери пульса. Целовал так, будто я была воздухом

Я вздрогнула, когда его пальцы скользнули под тонкий шелк пеньюара. Обжигающие, даже горячее, чем его губы.

Он то отстранялся на секунду, давая мне глотнуть воздуха, то возвращался снова, впиваясь в мои губы так, будто хотел выпить меня до дна. Посасывал, покусывал, делал что-то невероятное языком, о чем я даже не подозревала. Мир сузился до точки соприкосновения наши языков.

Темную комнату озаряли лишь тусклый огонек настольной свечи и тонкая полоса мутного лунного света, пробирающегося сквозь щель между штор. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы осветить наши тела. Хватало, чтобы видеть его лицо и то, как темнеют его глаза, когда он смотрит на меня.

Вопреки грубым поцелуям, его ласки оказались до одурения нежными... Можно даже сказать, успокаивающими. Будто он боялся разбудить меня... или себя.

Он знал. Знал, что женщина в его руках, какой бы острый язык у нее ни был, — невинна. И это знание делало его движения почтительными. Почти...

Карлос оторвался от моих губ и провел языком по мочке уха. Тем временем одна из его рук начала озорно опускаться вниз, от ямки между ключицами к талии, а затем снова вверх, по ребрам, чтобы обхватить вздымающуюся грудь… Я инстинктивно напряглась от его прикосновения, что вызывало мурашки, и мысленно приготовилась к тому, что должно произойти. Мужчина двумя руками крепко сжал ткань, отделявшую его от моей кожи, и без колебаний порвал её.

Треск прозвучал как выстрел.

Замерла.

На уровне инстинкта, по-звериному нахолевшись. Прохладный воздух коснулся обнаженной груди, но тут же сменился жаром его взгляда. Сердце забилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках, в кончиках пальцев, внизу живота. Забилось так сильно, что он должен был это слышать. Видеть, как пульсирует жилка на шее.

Я невольно хваталась за мощные широкие плечи мужчины, пока он прикасался ко мне как ему заблагорассудится. Так, как хотел.

Медленно.

Вкусно.

Изучающе.

Меня охватило сильное чувство стыда и волнения: я предстала перед ним абсолютно беззащитной и уязвимой.

Его поцелуи покрывали мое тело — от губ до ключиц, от ключиц до живота. Медленные, влажные, неправильные, но такие желанные. Когда он сжал пальцами внутреннюю поверхность бедра, низ живота отозвался сладкой, тянущей болью. Я попыталась свести ноги плотнее.

Не успела.

Рука Карлоса уже скользнула между них, раздвигая, не позволяя сомкнуться.

Непрошенный стон сорвался с моих губ.

— Не нужно закрываться, — прошептал он мне в губы и снова поцеловал, поглощая мой стон, пока его пальцы тягуче-медленно скользили между моих ног.

Он не сводил с меня глаз. Ни на секунду.

Смотрел, как я таю под его пальцами. Смотрел, как мое тело выгибается навстречу его ласкам. Смотрел, как наслаждение разливается по моему лицу и от этого взгляда становилось еще хуже.

Его нахальный язык дразнил соски — нежно, по кругу, иногда с легким нажимом, от которого искры летели из глаз. Покусывал — ровно настолько, чтобы боль смешалась с удовольствием и усилила его.

Влажные, постыдные звуки заполнили комнату, даже завывание вьюги за окном не могло их заглушить.

Карлос оторвался от моей груди и посмотрел на меня снизу вверх. Свободной рукой вытер уголок моего глаза.

— Почему ты плачешь? — его голос казался сдавленным.

Только сейчас я поняла, что одинокая слеза скатилась по моему виску.

— В чем-то ты все же будешь первым, — выдохнула я.

Карлос нахмурился. Он смотрел на меня снизу вверх — с уровня моей груди, и в его глазах мелькнула обида, но пальцы его ни на миг не останавливались. Будто бы назло мне он изменил траекторию движений, отчего меня изнутри пробило дрожью.

— Это настолько отвратительно?

Мое упрямство требовало согласиться. Ударить побольнее, как умела, но я только усмехнулась и покачала головой, приподнялась на локтях, заставляя его приподняться надо мной. Обхватила рукой его шею сзади и притянула к себе для поцелуя. И целовала, не скрывая жадности, а он как-то вымученно выдохнул и протолкнул мне в рот язык.

Я знала силу своих слов. Скажи я «да» — и он бы взорвался. Ушел. Разнес все к чертям. Но я не сказала.

Его пальцы — грубые, мозолистые — скользили по моей коже, оставляя дорожки мурашек. Поцелуи становились всё глубже, всё отчаяннее. Нас обоих нехило так накрыло.

Ощущение внизу живота разгоралось, поджаривая остатки рассудка, а когда удовольствие стало слишком сильным, слишком быстрым, я попыталась оттолкнуть его. Инстинктивно. Но получилось не очень... Он даже не сдвинулся. Ни на миллиметр.

Колени задрожали мелкой дрожью. Я потеряла контроль над телом — оно больше мне не принадлежало.

Цеплялась за Карлоса, нависшего надо мной, царапала его спину, искусав собственные губы до крови, чтобы не закричать слишком громко.

Тщетно.

С отчаяньем пальцами вцепились в волосы на его затылке, пытаясь оттащить, отодрать от себя эту бессовестную физиономию, которая лишь нахально изогнула губы в усмешке. А затем на выдохе он осторожно протолкнул палец внутрь, одновременно продолжая растирать ту самую точку невозврата. И я задохнулась.

— Перестань, стой… — взмолилась я, задыхаясь.

Мелкая дрожь сотрясала меня, когда волна накрыла с головой. Фейерверк рассыпался под веками миллионами искр. Волны блаженства расходились кругами от каждого движения его пальцев. Я вцепилась в простыню так, что побелели костяшки.

— Пожалуйста… — снова взмолилась я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.

Карлос придавил меня весом своего тела к простыням — тяжёлый, горячий, ненасытный. Толкнувшись всем телом, но не проникая в меня, а только имитируя, заставил кончить снова. Заставил жалобно шипеть и только потом перешёл к самому главному.

Пусть в прошлой жизни я не была девственницей — легче не становилось. Первый раз с мужчиной — всегда боль. Всегда страшно... Но мне страшно не было, только вот волнительно и обидно, что не получится насладиться в полной мере.

Я почувствовала, как он примеряется ко мне. Неспешно касается разгорячённой плоти внизу. Не отводит взгляда. Это выглядит так сексуально... То, как