Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

– Я тронута вашими словами, ваше высочество. – Я невольно коснулась кончиком пальца уже начавшего подсыхать пореза.

Щёку жгло, но терпимо.

– Ваше высочество, – служанки принцессы распахнули дверь перед своей госпожой, и Мекси-Цу шагнула в комнату. – Как вы и приказывали, все собрались здесь.

– Отлично, – бросил Тайрен. – Пошли.

В соседнем зале действительно собрались все обитательницы Хризантемового павильона – и госпожи, и служанки. Кроме них вдоль стен выстроились, наверное, все евнухи Восточного дворца, их было десятка четыре, не меньше. При виде принца наложницы присели, служанки опустились на колени и поклонились до земли. Кольхог стояла впереди, опустив глаза с видом невинной скромницы. Тайрен обвёл всех взглядом, после чего протянул назад руку, взял меня за локоть и притянул к себе. Среди наложниц пробежал шепоток, быстро, впрочем, смолкший. Все выжидательно смотрели на нас, кроме служанок, уставившихся в пол.

– Только что кто-то из вас совершил нападение на вашу сестру, – стальным голосом произнёс Тайрен. – Я хочу знать, кто это был.

Ответом было молчание.

– Я спрашиваю – Кто. Это. Был!

– Ваше высочество, – Кольхог присела ниже обычного, – разве кто-нибудь осмелился бы?..

– Хочешь сказать, что это, – Тайрен ткнул пальцем в мой порез, – мне привиделось? – Он ещё раз обвёл глазами всех собравшихся.

В зале стало так тихо, что пролети мушка – её услышали бы все в любом конце помещения.

– Отлично, – очень спокойно сказал Тайрен. – Раз никто не признаётся, допрашивать будут всех. Всех вас будут пороть, пока виновные не признаются.

В ответ ахнули сразу несколько голосов. Я обернулась к принцу. А ведь Тайрен действительно может напугать. Ноздри его раздулись, глаза сощурились, словно высматривая цель, – он напоминал одновременно и вставшую на след гончую, и бульдога, который вцепился в чью-то шею и теперь не разожмёт челюсти, пока не добьётся своего.

– Ваше высочество… – нерешительно произнесла позади Мекси-Цу, но Тайрен прервал её неожиданно злобным рыком:

– Молчать! Взять их всех и делать, что сказано! – Последнее относилось к евнухам, которые перестали изображать из себя статуи и действительно принялись хватать девушек, не разбирая служанок и наложниц, и потащили их к дверям.

Тишина разбилась, зал наполнился криками, словно между потолочными балками заметалась стая вспугнутых птиц.

– Ваше высочество, пощадите!..

– Нет! Умоляю!..

– Ваше высочество!..

– И эту тоже! – кивком указал Тайрен на застывшую посреди сумятицы Кольхог.

Видимо, наложницу-подругу никто без санкции принца тронуть не решался, но не успел Тайрен договорить, как девушку схватили сразу два евнуха.

– Ваше высочество! – Кольхог безуспешно забилась в их руках.

Я облизнула пересохшие губы и открыла рот, тронув Тайрена за руку – хотя бы Кадж нужно было попытаться отбить. Но тут все остальные крики перекрыл новый вопль:

– Ваше высочество, не надо! Это я, это я!!!

И тут же стало тихо. Все обернулись к одному из евнухов, из хватки которого рвалась девушка в зелёном халате служанки.

– Это я сделала! – ещё раз отчаянно выкрикнула она.

– Ты?

– Я! Пощадите госпожу, она тут ни при чём!

Служанка Кольхог, узнала я. Как же её зовут?

Тайрен оглядел дрожащую девицу, потом посмотрел на меня:

– Это она?

– Не знаю, – вздохнула я. – Было темно…

Что нападавших было по меньшей мере трое, я уточнять не стала. Тайрен медленно подошёл к дрожащей служанке и заглянул ей в глаза:

– Как ты посмела?

– Она ведьма! – Похоже, девушка решила, что терять ей уже нечего. – Она околдовала ваше высочество, из-за неё сослали сестру Рои! Она всех-всех высосет!..

На скулах Тайрена заиграли желваки.

– Забить палками, – тихо и как-то буднично произнёс он и отвернулся.

– Ваше высочество! – Кольхог упала на колени и уткнулась лицом в пол. – Я виновата, я не смогла воспитать свою слугу! Накажите меня, пощадите её! Это моя вина!

– Молчи! – сквозь зубы процедил принц.

– Ваше высочество! – Кольхог подняла голову, по её лицу текли слёзы. – То, что она сделала, она сделала в заботе о вас. Она боялась, мы все боимся…

– Боитесь?! Чего?

Я вздрогнула, и Кольхог вздрогнула тоже – таким голосом, каким рявкнул Тайрен, только приказы на поле боя отдавать, чтобы слышно было всем сквозь шум и лязг.

– Своей сестры? Повторяете клевету, сеете раздор в моём доме, позорите меня в глазах отца-государя и народа! Так-то вы заботитесь обо мне?!

– Ваше высочество…

– Ваше высочество, умоляю, не гневайтесь. – Мекси-Цу сцепила пальцы в умоляющем жесте. – Гнев вредит здоровью!

– Всё, – мотнул головой Тайрен. – Больше не желаю ничего слушать!

– Ваше высочество… – произнесла я. – Я тоже вас прошу. Пожалуйста, пощадите её.

– Ты? – Тайрен обернулся ко мне, его брови взметнулись вверх. – Она же на тебя напала.

– Но ведь я не пострадала. Врач сказал, всё заживёт.

– Будь её воля, она содрала бы с тебя кожу.

– Ваше высочество, вы преувеличиваете.

– Это не важно. Она подняла руку на вышестоящую. Я ещё милостив, есть казни и куда более мучительные, и она заслужила любую из них.

– Ваше высочество… – Я решительно подобрала юбку, шагнула вперёд и опустилась на колени рядом с Кольхог. – Если мои чувства для вас хоть что-то значат… Будьте милосердны! – И я по всем правилам поклонилась до земли, коснувшись лбом сложенных рук.

– Тальо… – вздохнул принц. – Ты слишком добра. Я должен соблюдать закон, а это преступление карается смертью. Если в императорском доме не будут соблюдать законы и прощать нападения младших на старших, чего же тогда ждать от подданных?

– Ваше высочество, – я выпрямилась и снизу вверх заглянула ему в глаза, понизив голос, – не так уж часто я у вас что-нибудь прошу. Смягчите наказание, умоляю.

Тайрен сжал губы. Отвернулся.

– На Скрытый двор, – приказал он. – И хватит! Я и так уже выпустил лошадь из упряжки. А что до тебя, – посмотрел он на всхлипнувшую Кольхог, – я не желаю больше тебя видеть! Убирайся. В монастырь, к родственникам, к Девяти истокам, но чтобы в Восточном дворце тебя больше не было!

Та разрыдалась. Я покосилась на неё почти с сочувствием, понимая, что лимит милосердия его высочества на сегодня исчерпан и больше выпускать лошадей, то есть делать послаблений, он не намерен.

– Пусть все запомнят, – обвёл взглядом всех остальных наложниц Тайрен. – Если подобное повторится… Если вы не способны жить в мире друг с другом и не можете держать в руках собственных слуг, я найду тех, кто сможет. – Он повернулся к жене: – Надеюсь, впредь ты проследишь за порядком в гареме.

– Я была небрежна, – поклонилась Мекси-Цу. – Прошу прощения у вашего высочества! Впредь приложу все силы!

Тайрен кивнул. Евнухи волоком вытащили из комнаты служанку Кольхог, в один миг превратившуюся в рабыню, следом более почтительно, но столь же непреклонно вывели всё ещё