Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

они становились совсем рыжими, даже летом. Может, это и не самое моё сильное впечатление, но самое тёплое, пронизанное ностальгией по дому, который я уже не надеялась увидеть.

Тем временем все уже склонились над услужливо принесённой слугами бумагой, тщательно вырисовывая кистями иероглифы. Надо же, все пишут стихи на заказ. А как же талант, божья искра, которая по моим представлениям обязательно должна быть у поэта? Неужели вот все-все ею обладают?

Некоторое время в охотничьем доме было тихо. Я даже несколько заскучала.

– Ну что? – Тайрен отложил кисть. – Все готовы?

– Подожди минуту. – Кей, как заправский поэт, высчитывал слоги на пальцах.

– Ладно, минуту подожду. Но вообще-то, господа, время, время! На то и состязание, чтоб писать на скорость.

– Сами-то вы, выше высочество, закончили одним из первых, – возразила я. – Дайте другим возможность дописать.

– Ладно, ладно, раз судья так говорит…

Однако и остальные закончили довольно быстро. Лично я померла бы от волнения, если бы меня вынудили публично читать написанный мной опус, но эти молодые люди явно предвкушали забаву: весело перешёптывались, поблёскивая глазами, и, кажется, никто не боялся ударить в грязь лицом. Один за другим они вставали и читали свои творения, и, в принципе, те звучали не так уж плохо.

На каком-нибудь сетевом конкурсе эти стихи вполне можно было бы выставить. Наконец дошла очередь до Тайрена. Все почтительно притихли, принц встал и прочистил горло.

С гранитной скалы, что стоит на просторе,

С восторгом смотрю на лазурное море.

Колышутся волны, бегут чередою,

И остров отвесный встаёт над водою.

Повсюду деревья, повсюду растенья,

Кустарники в пышном осеннем цветенье.

Здесь ветер свистит. И огромные волны

Вздымаясь, бурлят, и легки, и упорны.

Здесь солнце и месяц чредою проходят,

Как будто из самого моря выходят.

Здесь звёзды, мерцая, глядят из долины,

Как будто выходят из тёмной пучины.

Здесь я сочиняю, чтоб чувства и страсти

Излить в этой песне волненья и счастья![9]

Раздались приветственные возгласы и аплодисменты. Тайрен с лёгкой улыбкой обвёл взглядом всех присутствующих и сел.

– А я и не знала, что вы умеете сочинять стихи, – проговорила я.

– Да так, балуюсь иногда, – отмахнулся он.

Между тем шум стих, и поднялся последний участник состязания. Я мимоходом удивилась, почему последним читал не принц. А тишина стала даже какой-то напряжённой, предвкушающей. И новый чтец, невысокий, ещё ниже Кея, и тонкий как тростинка не торопился. Чжуэ Лоун, вдруг вспомнила я, так его зовут. На охоте он держался позади, и сокола у него не было, складывалось впечатление, что его пригласили просто за компанию. В какой-то момент он подъехал ко мне и попытался завести беседу, и я была не против, но тут собаки подняли очередную дичь, и разговора не получилось.

Чжуэ Лоун, выдержав паузу, пока напряжение не достигло должной отметки, начал читать. Его стихотворение оказалось совсем коротким.

Плывут облака

Отдыхать после знойного дня.

Стремительных птиц

Улетела последняя стая.

Гляжу я на горы,

И горы глядят на меня,

И долго глядим мы,

Друг другу не надоедая[10].

Ещё более глубокая тишина была ему ответом. Нарушила её я. Повернулась к принцу и с искренним сожалением сказала:

– А я-то уже думала отдать приз вам.

– Что поделаешь, – с улыбкой развёл руками его высочество. – Всё должно быть честно.

23

Платьем простым я прикрою наряд расписной,

Тканой сорочки узор я прикрою холстом —

Милый, пора в колесницу коней запрягать,

Вместе отсюда уедем с тобою вдвоём.

Ши цзин (I, VII, 14)

Несмотря на то что легли все поздно, в обратный путь в столицу собрались довольно ранним утром. Небо расчистилось, похолодало ещё больше, на траве и палой листве появилась седина изморози. Зато солнце сделало ещё вчера унылую и неприветливую местность яркой и праздничной. Откуда-то вдруг выявилось многоцветье осенних листьев, в промежутках между кустами и кочками поблёскивали голубые осколки отражающих небо луж с каёмочкой тонкого ледка. Соколов на этот раз несли на специальных шестах идущие за нами следом слуги, а всадники неторопливой рысью ехали впереди, оживлённо беседуя между собой.

– Ну, я наивный, конечно, – весело рассказывал нам с принцем Чжуэ Лоун, щеголявший выигранным поясом. – Когда такая… хм… дама тебя привечает, да ещё отказывается от денег, то что о себе думаешь? К ней сам канцлер Нэй хаживает, а она предпочла меня. Но вот как-то подсаживается она ко мне и начинает намекать, что хотела бы стихов. Я не против, могу старое прочесть, могу новое сочинить. А она так глазки опускает и говорит: «А вот в честь госпожи Ань сочинили поэму…» Тут только я понимаю – соперницу прославили в столице и за пределами, вот и она захотела для себя славы.

– А вы можете её прославить? – наивно спросила я.

– А то ж! – усмехнулся Тайрен. – Недавно с южной границы вести приходили. Перехватили посланца южан, который добытые сведения через границу перевозил, и там среди прочего знаешь что было? Последние стихи нашего Лоуна! Его и в Южной империи ценят.

– Постойте… Так вы, выходит, профессиональный поэт?

– Ну что вы, – скромно опустил глаза Чжуэ Лоун. – Я не зарабатываю на жизнь своими стихами. Какой же я профессиональный?

– Придёт день, и ты станешь придворным поэтом, – хлопнул его по плечу Тайрен.

– Но тогда какое же это честное состязание?

– А?

– Вчера, – объяснила я. – Признанный поэт, а все остальные – любители. Разве это честно?

– А что же теперь, Лоуну и в поэтических состязаниях участия не принимать, раз он поэт?

– Можно, но только с другими поэтами. Ну, или можно с любителями, но пусть тогда его стихи идут вне конкурса. А так это всё равно что поставить новобранцев против мастера боевых искусств. Сразу ясно, за кем победа. В чём же тогда интерес?

– Слышал? – Тайрен подтолкнул приятеля локтем в бок. – Отдавай мой приз.

– Никогда! – вцепился в пояс Лоун. – Он получен из рук прекрасной дамы.

– Ах так!..

Тайрен тоже вцепился в пресловутый пояс и рывком выдернул поэта из седла. И сам свалился следом. Я ойкнула, но, судя по тому, как они со смешками продолжили возиться на земле, ни один из них не пострадал. Другие всадники остановились и сгрудились около нас, подбадривая оседлавшего противника принца возгласами и улюлюканьем.

– Ваше высочество, имейте