Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

перед всеми. Было бы чем. Ты, верно, опять забыл, что долг государей – смирять тело и дух, служа всем примером добродетели? Если вышестоящие не в состоянии придерживаться правил, то кто приведёт к порядку чернь? Как ты сможешь воспитать народ, если сам не соблюдаешь долга и не воспитываешь свои чувства?

– Я не…

– Молчи! У тебя есть жена. У тебя полтора десятка наложниц. Если этого мало, всегда можно найти ещё. И вот ты забыл их всех ради – кого? Ты знаешь, что говорят о ней в народе?

– Нет, отец, – угрюмо ответил Тайрен.

– Врёшь, или ты совсем ослеп и оглох. Эта женщина может привести тебя к гибели. Даже чиновники уже шепчутся между собой. Мне не нужны разговоры о колдовстве, оборотнях и хитрости варваров, которые подсунули нам эту девицу подобно тому, как ван Хой прислал певичек вану Туаю.

– Отец, это неправда!

– Не беспокойся, если бы я верил разговорам, её тут уже бы не было. Но ты должен взять себя в руки. А она должна знать своё место, ясно? Больше никаких охот, я хочу видеть рядом с тобой Мекси-Цу.

– Она со мной всегда, когда это нужно. Все праздники, все…

– Этого мало! Как часто она бывает в твоей постели? Или тебе всё застят пересушенные прелести этой дылды? Ты женат уже три года – где твои сыновья?

– Там же, где мои братья! – огрызнулся Тайрен. – Должно быть, наследственность сказывается, и…

Его прервал звонкий хлопок пощёчины.

– Мальчишка! Щенок! – император даже не рычал – хрипел. – Ты ещё смеешь… Отныне ты заперт в Восточном дворце, ясно? Я запрещаю тебе выходить и видеться с кем-либо за его пределами! И урезаю твоё содержание! Поразмысли над своим поведением. И выйдешь отсюда не раньше, чем я пойму, что ты изменился!

Я напрягла слух, но ответа не последовало. Кажется, прошелестели шаги, но в этих местных сапогах с мягкой подошвой даже тяжёлые мужчины ухитрялись ступать почти бесшумно, если только не бежали. Я очень осторожно раздвинула створки и выглянула в щёлку. Да, Тайрен был один. Так и сидел на коленях, глядя в пол, и на бледной щеке красовался всё ещё отчётливо видимый отпечаток августейшей ладони. Когда я тихонько подошла к нему, опустилась на колени рядом и обняла его сзади, положив подбородок ему на плечо, он выдохнул и заметно расслабился. Сжал мою руку, погладив по кисти большим пальцем.

– А может тут одинокая женщина жить где-нибудь, кроме монастыря? – спросила я.

Вопрос был неуместен, но слова утешения как-то не шли.

– Почему ты спрашиваешь? – обернулся Тайрен.

– Его величество может приказать меня отослать. Но я не хочу в монастырь.

– Ты слышала?

– Да, – не стала отпираться я.

Впрочем, Тайрен не разозлился.

– К счастью, отец не верит слухам. Когда он объявил о своём решении, о тебе даже не заикнулся.

– Но всё же нам, наверное, нужно видеться меньше. Ваше высочество, я не хочу, чтобы у вас были неприятности из-за меня.

– Не обращай внимания, – притянул меня к себе Тайрен. – Отец всегда чем-нибудь недоволен. Он придирается к чему-нибудь, потом остывает. Ничего нового. – Мы помолчали некоторое время. А потом он вдруг спросил: – Скажи, а если бы я не был принцем… ты меня любила бы?

– Я хотела бы, чтобы вы не были принцем.

– Что? – резко отодвинулся он. – Почему?

– Потому что тогда не было бы ни дворца, ни гарема, ни всех этих глаз, которые следят за каждым нашим шагом. И политики бы этой не было. Мы могли бы просто жить…

Тайрен снова помолчал, глядя на меня с тем выражением, которое всегда появлялось у него на лице, когда я говорила что-то для него совершенно неожиданное и он не знал, как к этому относиться.

– Так значит, тебе не нравится дворец? – наконец спросил он.

– Нет.

– И гарем? – вдруг усмехнулся принц. – Ревнуешь, а?

– Ну… В моей стране нет гаремов. Я никогда не думала, что придётся делить своего мужчину с другими женщинами.

– Нарумяненный тигр… – в его устах отнюдь не одобрительное определение ревнивой жены внезапно прозвучало как высший комплимент. – Что ж, я подумаю, что можно сделать. Возвращайся в павильон. Увидимся вечером.

Но настал вечер, а посланца от Тайрена не было. Я даже рискнула прийти без приглашения, но мне сказали, что принца в его покоях нет. А где же, если он под домашним арестом? В парке, на заднем дворе, где я практиковалась в верховой езде, и тем более в Хризантемовом павильоне его тоже не оказалось. Я, и без того встревоженная его обещанием «подумать, что можно сделать», изрядно занервничала. И когда меня уже на ночь глядя всё-таки вызвали, помчалась чуть ли не бегом. Чтобы встретить прямо-таки сияющего принца.

– Собирайся, мы уезжаем на северную границу, – весело сообщил он.

– Куда?.. Зачем?

– Приказ отца-государя, я только что его принял. Меня ссылают в приграничный гарнизон. – Голос при этом у него был такой радостный, словно его не сослали, а наградили, а может, даже пустили на трон, не дожидаясь отцовской смерти.

– За что?!

– За самовольную отлучку из-под ареста и дебош в трактире, – самодовольно сообщил Тайрен.

Я на минуту онемела.

– Ваше высочество… зачем вы так?

– Ну ты же сама сказала, что тебе не нравится дворец. Вот и поживём без него какое-то время. Разумеется, поскольку моя супруга ни в чём не виновата, было бы слишком жестоко заставить её разделять моё наказание. Так что она остаётся в Восточном дворце, в утешение моей матушке-государыне. Это её обязанность – заботиться о свёкре и свекрови. С собой я беру только тебя.

– Ваше высочество, – ахнула я, – так это вы… из-за меня?

– Ну да. Так что готовься. На сборы всего сутки, выезжаем послезавтра. – И принц залихватски подмигнул.

Примечания

1

Ши цзин – Книга песен и гимнов – сборник китайских народных песен и стихов, созданных в XI–VI вв. до н. э. (Здесь и далее пер. Ши цзин А. Штукина.)

2

В основу рассказа положена танская новелла Пэй Сина «Женщина с мечом».

3

В нашем мире эти стихи принадлежат Ли Бо (701–762/763), пер. А. Гитовича.

4

Пересказ танской новеллы Шэнь Цзи-Цзи «Волшебная подушка».

5

Поговорка, означающая «скрыть благородное происхождение».

6

Ли Бо, пер. А. Ахматовой.

7

Лао Цзы «Дао Дэ Цзин».

8

Новелла Бо