Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Кайран кивнул.

— Хорошо. Что касается первого пункта: когда у нас будет надежный путь, вы сможете провести меня или принца Варлена в покои короля. Дальше мы сами сделаем то, что необходимо.

— Нет!

Слово вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Горло сдавило. Кайран и Лиора посмотрели на меня.

— У него есть пес, — быстро сказала я, цепляясь за первое разумное объяснение. — Клык поднимет шум, как только почувствует чужого. А мне он доверяет. Пропустит беспрепятственно. Значит, сделать это должна я.

— Не представляю, как ты сможешь решиться, — прошептала Лиора.

Она побледнела.

— Лучше всего было бы отравить его, — сказал Кайран, словно не слыша ее слов. — Но, к сожалению, на драконов обычный яд не действует.

Он помолчал.

— Придется перерезать королю горло, когда он уснет. Я покажу, где находится сонная артерия. Если действовать быстро, он не успеет ничего понять. И советую сначала обезвредить собаку, чтобы она не набросилась на вас, когда поймет, что происходит.

С каждым его словом мне становилось хуже.

Перед глазами возникла спальня Адриана.

Клык, радостно виляющий хвостом.

Адриан, сидящий у изголовья, бледный, но живой.

Его рука, протянутая ко мне.

Его голос: «Я готов ждать сколько потребуется» .

А теперь…

Кровь.

Тишина.

И медальон, оставленный на подушке, как последняя подпись моего предательства.

Я зажмурилась. Внутри меня будто столкнулись две силы.

Одна холодная, упрямая, воспитанная долгом. Она заставляла смотреть на все трезво. Адриан — враг. Завоеватель. Король Земли Огня. Человек, из-за которого погиб мой род и моя страна потеряла свободу.

Другая выла от тоски.

Не как женщина. Как драконица, узнавшая свою пару и теперь слышавшая приговор ему.

Эта часть меня не принимала слов Кайрана. Не принимала будущей крови. Не принимала мысли, что я сама должна оборвать жизнь того, к кому тянется вся моя сущность.

— Когда? — глухо спросила я.

Кайран посмотрел на меня с напряженным вниманием.

— Думаю, через пять-шесть дней.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Хорошо, — едва слышно сказала я. — Я буду готова.

Лиора всхлипнула, но ничего не сказала.

Я встала.

На негнущихся ногах направилась к выходу, ни разу не оглянувшись.

Камень на груди стал тяжелым и холодным, мешая дышать.

Я горько сказала себе, что это всего лишь воображение.

Но пальцы все равно легли на медальон, словно я пыталась удержать последнее тепло того, кого скоро должна буду предать.

Глава 43

Глава 43

Следующие три дня я почти не выходила из комнаты, ссылаясь на дурное самочувствие.

Отчасти это было правдой.

Я действительно чувствовала себя больной — только болезнь была не телесной. Она поселилась где-то под ребрами, давила на сердце, мешала дышать и становилась особенно тяжелой каждый раз, когда я касалась медальона на груди.

Подарка Адриана.

Его семейной реликвии.

Вещи, которую через несколько дней, возможно, придется оставить на его подушке как последнюю подпись моего предательства.

Все это время я посвятила изучению тайных ходов дворца. Шла по узким коридорам, освещая путь свечой, считала повороты, запоминала неровности каменной кладки, отметины на стенах, сквозняки, ведущие к выходам.

Один из подземных ходов вел в парк.

Оттуда можно было добраться до дворцовой стены и перебраться через нее с помощью веревки. Путь был не самый легкий, но вполне надежный. Об этом я сообщила Кайрану и Лиоре.

Наш план обретал все более четкие очертания.

И все более реальные шансы на успех.

Самый страшный его пункт — то, что я должна убить Адриана, — я упорно гнала из головы.

Хватит ли у меня сил довести дело до конца?

Ответа не было.

Снова и снова я вспоминала все, что могло бы пробудить прежнюю ненависть: смерть отца и брата, унижение в день свадьбы, брачную ночь, недавний кошмар после бала. Но каждый раз рядом с темным поднималось другое.

То, что могло если не оправдать Адриана, то хотя бы объяснить.

Мой отец стал причиной смерти его отца.

Адриан тогда находился в состоянии, в котором звериная сущность взяла верх над разумом. Он не умел бороться с тем, что происходило внутри. Даже Кайран говорил, что после войны король сильно изменился.

И я сама это видела.

С Лиорой, которую он считал последней представительницей рода ледяных драконов, Адриан был холоден, но не жесток. Не унижал ее. Не причинял боли. Не мстил ей за кровь, которую ненавидел.

Со мной…

Да, были моменты, когда я готова была пригвоздить его к стене за властность, высокомерие и привычку считать весь мир своей собственностью.

Но он был и другим. Нежным. Страстным. Внимательным до странной, почти болезненной чуткости. Человеком, рядом с которым я могла бы прожить жизнь, если бы между нами не лежало столько крови.

Если бы мы были просто мужчиной и женщиной. Не врагами. Не правителями. Не детьми двух родов, слишком долго убивавших друг друга.

Я сжимала медальон в ладони, и камень то теплел, то вдруг становился холодным, будто отвечал на каждую мою мысль.

Мы не имели права любить. Да и была ли любовь с его стороны?

Не исключено, что Адрианом двигал только инстинкт охотника, жаждущего победы над тем, что кажется недостижимым. Может, я стала для него очередной крепостью, которую непременно нужно взять.

И все же…

Когда я вспоминала его взгляд после спасения на охоте, слова из записки, боль в голосе, когда я оттолкнула его, внутри что-то сжималось.

Не женское даже. Драконье.

Моя кровь тянулась к нему, как к огню, возле которого можно погибнуть — и все равно не отойти.

В сердце и в мыслях был такой хаос, что я перестала понимать саму себя. Поэтому повторяла одно и то же, как молитву: я не имею права на чувства.

Мною должен управлять разум. А разум диктовал одно: убить того, кто мешает мне и моей земле обрести свободу.

У меня оставалось всего несколько дней, чтобы подготовиться к неизбежному.

Но, как всегда, в мои планы вмешалась судьба.

Злая судьба в обличье проклятой Раяны, с маниакальным упорством отстаивавшей свои права на Адриана.

Вечером, перед ужином, я еще раз прошла по тайным ходам дворца. Хотела запомнить путь настолько хорошо, чтобы при необходимости пройти его с закрытыми глазами.

В последнее время только это и помогало не сойти с ума: