Сердце проклятого принца - Кристин Бах

— Ты понимаешь, что после этого назад дороги не будет? — спросил он серьёзно. — Твои родственники узнают, что ты жива. Начнутся суды, угрозы и попытки объявить тебя самозванкой.

— Именно поэтому я рассказываю тебе сейчас.

Он коротко кивнул, приняв не только доверие, но и ответственность, которую оно на него возлагало.

— Тогда завтра я назову тебя перед всем залом. После святок мы поедем в столицу. Бумаги передадут королевским юристам, виновных в твоём исчезновении найдут, а земли Розвудов вернут законной наследнице.

— Ты говоришь так, будто решение суда уже известно.

— Я говорю так, потому что знаю, кто ты. Суду останется установить, кто и сколько успел украсть за эти годы.

— Рейнар, я не прошу тебя вести мою войну.

— А я не собираюсь отнимать её у тебя, — жёстко ответил он. — Ты будешь говорить, предъявлять бумаги и решать, что делать с возвращённым наследством. Но безопасность, адвокаты и люди, которые попробуют до тебя добраться, — моя забота. Спорить об этом бессмысленно.

Мне следовало возмутиться его самоуверенностью. Вместо этого впервые за десять лет страх, связанный с именем Розвуд, стал немного легче.

Рейнар взял моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня, Элиза.

Я подняла голову.

— Для меня ты не стала другой. Ни богаче, ни знатнее, ни удобнее. Я лишь узнал ещё одну причину восхищаться женщиной, которая выжила и сохранила способность быть доброй.

Глаза защипало. Я сердито моргнула, не желая плакать.

— Это самая непрактичная реакция, какую мог выбрать хозяин большого поместья.

— Рядом с тобой я совершаю поразительное количество непрактичных поступков.

Рейнар поцеловал меня в лоб, затем в закрытые веки и только потом в губы. В его поцелуе оказалось столько осторожной нежности, что сдержать слёзы стало невозможно. Я обняла его за талию и спрятала лицо на груди.

Он не стал утешать меня пустыми обещаниями. Лишь держал, пока давно похороненный страх выходил вместе со слезами, а потом забрал папку с документами и запер её в своём сейфе.

— До завтрашнего вечера бумаги будут охранять мои люди, — сказал Рейнар. — После бала ты больше не останешься одна против тех, кто отнял у тебя дом.

В этих словах не было просьбы и не было красивой попытки понравиться. Он принял решение защищать меня так же просто, как некогда я решила открыть дверь раненому незнакомцу. И именно поэтому я поверила ему.

Перед уходом я заметила деревянную коробку на столе.

— Что там?

Рейнар загородил её собой.

— Мужская тайна.

— Минуту назад мы договорились не скрывать важное.

— Это станет важным завтра. Если я не умру от ожидания раньше.

— Ты ведёшь себя подозрительно.

— А ты должна спать.

Он развернул меня к смежной двери, обнял сзади и поцеловал в шею.

— Иди, иначе я забуду о благородстве, платьях, гостях и самом Рождестве.

По телу пробежала дрожь. Хотелось остаться, повернуться и проверить, насколько быстро Рейнар способен всё забыть. Но следующий день обещал быть слишком долгим.

— Спокойной ночи, — сказала я и шагнула к себе.

— Спокойной ночи, Элиза Розвуд.

Впервые настоящее имя, произнесённое другим человеком, не испугало.

Оно прозвучало как возвращение домой.

* * *

Рождественское утро началось с колоколов.

Их звон донёсся из деревни ещё до рассвета, поплыл над заснеженными полями и разбудил Эшворт раньше слуг. Я открыла глаза в сером сумраке и несколько мгновений не понимала, почему сердце уже наполнено радостной тревогой. Потом увидела висевшее на ширме платье для утренней службы, вспомнила вчерашний разговор и улыбнулась.

Смежная дверь была закрыта, но не заперта. На ручке с моей стороны висел маленький венок из мирта и белых ягод. Между ветвями Рейнар спрятал записку.

«С Рождеством, Элиза Мур. И Элиза Розвуд. Обеим женщинам я желаю одного: никогда больше не прятаться».

Я перечитала строки трижды, сложила лист и убрала под подушку.

Клара вошла с горячей водой, полотенцами и таким количеством новостей, будто за ночь успела обежать всё графство. На западной дороге застряла карета леди Хэллоу. Музыканты потребовали дополнительную жаровню. Финн снова пытался добраться до имбирных волков. В малой гостиной треснула ножка дивана, потому что два лакея решили проверить её прочность одновременно.

На утреннюю службу мы отправились в санях. Рейнар сидел рядом в чёрном камзоле и меховом плаще. Наши плечи соприкасались, под общей полостью он держал мою руку в своей и время от времени проводил большим пальцем по ладони. Впереди и позади двигались другие сани со слугами, детьми и пожилыми работниками, которых хозяин распорядился привезти прямо из дальних домов.

Церковь сияла свечами. На окнах лежали еловые ветви, возле алтаря стояли белые розы из оранжереи, а прихожане заполнили все скамьи. Рейнар мог пройти вперёд, к местам для знатных семей, но остановился рядом со старым конюхом и уступил своё место женщине с младенцем. Я стояла возле него и слушала хор, вспоминая прошлое Рождество в лесном доме.

Тогда Нора была жива. Мы испекли маленький пирог, подарили друг другу шерстяные варежки и вечером читали у огня. Воспоминание отозвалось болью, но боль уже не была пустотой. Маменька присутствовала в моих рецептах, в медальоне под платьем, в привычке проверять, всем ли хватило еды. Даже здесь, среди чужого богатого дома, часть праздника принадлежала ей.

После службы началось дневное угощение для слуг и жителей поместья.

Во внутреннем дворе поставили жаровни и длинные столы. Под навесом музыканты играли быстрые мелодии, дети катались с холма на санках, взрослые пили горячий яблочный напиток и соревновались в бросании деревянных колец. Из кухни выносили пироги с мясом, хлеб, сыр, пудинг и огромные блюда с печеньем.

Рейнар сначала держался у дверей. В его присутствии люди кланялись, поправляли одежду и переставали смеяться. Он уже собирался уйти, когда я поймала его за рукав.

— Куда?

— Дам им праздновать спокойно.

— Хозяин, который раздаёт подарки через дворецкого, остаётся подписью на бумаге. Иди к людям.

— Они меня боятся.

— Потому что ты стоишь в дверях с лицом судебного исполнителя.

Рейнар нахмурился.

— У меня обычное лицо.

— Вот это и пугает.

Я вытолкнула его во двор. Первые несколько минут он выглядел так, будто предпочёл бы снова встретиться с медведем. Потом Финн вручил ему пряничного волка и спросил, правда ли молодой господин в детстве кусал няню. Рейнар нашёл взглядом госпожу Марш, понял источник сведений и совершенно серьёзно ответил:

— Только по четвергам.

Дети окружили его. Через четверть часа он уже раздавал деревянные игрушки, помогал девочке завязать ленту на кукле и спорил со старым Тейтом о правилах игры в кости. Конюх обыграл хозяина три раза