Сердце проклятого принца - Кристин Бах

— Я надеюсь, он не потеряет сознание. После последнего приступа мне хватило тревог.

— Мужчины от красивых платьев не падают в обморок.

— Значит, он обязательно скажет что-нибудь невыносимое.

— Это будет означать, что платье подействовало.

Снизу донеслась музыка. Бал начался.

Согласно придуманному Гидеоном порядку, Рейнар должен был встречать гостей в зале, а я появиться позже вместе с последней группой приглашённых дам. Это избавляло нас от совместного стояния у дверей и, что гораздо важнее, не позволяло ему увидеть платье заранее.

Когда пришло время, Клара распахнула дверь. Я вышла в коридор, сопровождаемая госпожой Марш. Экономка оглядела меня с головы до ног, поправила одну жемчужную нить на талии и неожиданно прослезилась.

— Леди Элеонора была бы рада, — пробормотала она. — Не потому, что ты похожа на неё. Совсем нет. Просто дом снова живёт.

Я сжала её руку.

— Спасибо.

Перед лестницей сердце начало колотиться.

Внизу сияли сотни свечей. Хрустальные подвески люстр дробили свет, ель мерцала золотом и серебром, по залу двигались яркие платья и чёрные мужские костюмы. Оркестр играл лёгкую вступительную мелодию. Голоса гостей сливались в ровный гул. Я искала только одного человека.

Рейнар

Я знал, что Элиза что-то скрывает.

Последние дни Клара шарахалась от меня в коридорах, госпожа Марш запирала кабинет матери, а Гидеон отвечал на вопросы с особенно оскорбительным спокойствием. В дом тайком пронесли три коробки. Я мог приказать открыть их, но не сделал этого. Во-первых, обещал уважать женские тайны. Во-вторых, хотел увидеть результат сразу.

Теперь жалел о собственной выдержке.

Гости прибывали уже больше часа. Я кланялся, принимал поздравления, говорил о дорогах и погоде, но слышал лишь половину ответов. Элизы не было. Всякий раз, когда на лестнице появлялась светлая юбка, я поднимал голову и испытывал раздражение, увидев очередную незнакомую даму.

— Ты ждёшь кого-то ещё? — спросил капитан Адриан Холт, с которым мы вместе служили на северной границе.

— Нет.

— Поэтому смотришь на лестницу каждые десять секунд?

— Проверяю перила.

— Они ни разу не сбежали за весь вечер.

Я собирался отправить капитана проверять мороз на улице, когда музыка неожиданно показалась тише. Разговоры вокруг стихли не сразу. Сначала замолчали мужчины возле лестницы, потом оглянулись женщины. По залу прошла едва заметная волна внимания.

Я поднял глаза.

Элиза стояла на верхней ступени. Несколько мгновений я просто смотрел, не узнавая собственное дыхание. Платье мерцало жемчугом, золотом и цветами зимнего моря. Лиф подчёркивал её грудь и тонкую талию, прозрачные слои юбки окружали ноги, как морская пена, а длинный шлейф стекал по ступеням воздушной волной. Волосы оставались распущенными. Свет цеплялся за золотые пряди, жемчужные шпильки и мягкие локоны на плечах.

Она выглядела как женщина, которой море решило вернуть всё украденное: имя, дом, красоту и право быть увиденной. Я вспомнил лесную кухню. Элизу в старом платье, с мукой на щеке и сердитой складкой между бровями. Её руки, затягивавшие повязку на моей груди. Волосы, кое-как собранные, когда она таскала воду. Ту ночь, когда она стояла передо мной в вишнёвой сорочке и впервые призналась, что нарядилась для меня.

Эта ослепительная женщина была всё той же Элизой. Моей Элизой. Желание ударило с такой силой, что пальцы сами сжались. Мне захотелось снять её с лестницы, унести наверх и запереть двери перед всем миром. Волк внутри поднял голову, узнав ту, к которой стремился с первой встречи. Я заставил себя остаться на месте. Сегодня Элиза должна была блистать. Она начала спускаться.

Каждый шаг заставлял слои ткани двигаться подобно волнам. Асимметричная драпировка открывала стройную ногу и перламутровую туфельку. Я услышал, как кто-то рядом тихо выдохнул. Мне немедленно захотелось вызвать этого человека на дуэль.

— Закрой рот, — посоветовал капитан Холт.

— Я не открывал.

— Тогда хотя бы вспомни, как дышать.

Элиза увидела меня. Её лицо изменилось. Светская улыбка стала тёплой, личной. В зале находилось больше сотни людей, но смотрела она только на меня. Я пошёл навстречу. У подножия лестницы протянул руку. Элиза вложила в неё пальцы, и всё подготовленное остроумие исчезло.

— Скажи что-нибудь, — прошептала она.

— Я пытаюсь.

— Получается не очень хорошо.

— Ты прекрасна.

Слова были слишком простыми. Ни один комплимент не мог вместить того, что я видел и чувствовал. Я наклонился к её руке, но вместо положенного лёгкого касания прижал губы к пальцам и задержал дольше, чем позволяли приличия.

— Это платье, — произнёс я, выпрямляясь, — преступление против моего самообладания.

Элиза покраснела, однако взгляд не отвела.

— Значит, мадам Делакруа выполнила заказ.

— Ты заказала его для меня?

— Возможно.

— Мы договорились говорить прямо.

Она сделала шаг ближе. От неё пахло белой розой, ванилью и чем-то свежим, напоминавшим морской ветер.

— Да, Рейнар. Я хотела, чтобы ты увидел меня такой.

Внутри не осталось ничего, кроме желания и безрассудного счастья.

— Тогда не отходи далеко, — попросил я. — Иначе сегодняшний бал закончится раньше, чем начался.

Элиза

Рейнар умел смотреть на женщину.

Я видела, как он прежде смотрел на Сесилию — уверенно, оценивающе, с привычным знанием того, что последует дальше. На меня он смотрел иначе. В голубых глазах была бесконечная любовь и гордость, поэтому собственное волнение отступило. Я сильнее расправила плечи и пошла к нему на встречу. Он был великолепен. Чёрный парадный камзол подчёркивал ширину плеч, серебряная вышивка на вороте и манжетах складывалась в волчьи ветви. Волосы были зачёсаны назад, но одна каштановая прядь уже упала на лоб. На груди не висело лишних наград — только серебряный знак дома Вулфскаров.

— Первый танец мой, — сказал он.

— Ты спрашиваешь или снова распоряжаешься?

— Предупреждаю остальных мужчин, чтобы не питали надежд.

Музыканты начали торжественный полонез. Рейнар повёл меня в центр зала, и за нами выстроились остальные пары. Его ладонь лежала поверх моей, шаги были уверенными. Мы прошли между рядами гостей, принимая поклоны и любопытные взгляды. Шёпот начался почти сразу.

Незнакомая женщина. Живёт в Эшворте. Целительница. Возможно, бедная родственница. Возможно, любовница. Платье из столицы. Жемчуг настоящий. Хозяин не сводит с неё глаз.

Я слышала обрывки и не позволяла улыбке дрогнуть.

— Ты напряжена, — заметил Рейнар.

— Меня обсуждают.

— Это высшая форма светского признания. Тех, кто неинтересен, забывают ещё до знакомства.

— Очень утешительно.

— Хочешь, я прикажу всем замолчать?

— Нет. Пусть завидуют.

Рейнар рассмеялся.

— Вот теперь я узнаю женщину, которая надела это платье.

После полонеза нас окружили гости. Рейнар представлял каждого, не выпуская моей руки. Имена, титулы и родственные связи смешивались. Я улыбалась, отвечала и пыталась запомнить хотя бы половину. Первой