Сердце проклятого принца - Кристин Бах

в шёпоте Норы, старых бумагах и моих воспоминаниях. Теперь Рейнар произнёс его перед сотней свидетелей — без стыда, сомнения и попытки сделать тише. Гости заговорили одновременно. Кто-то ахнул, кто-то поспешно назвал имя соседа, владевшего частью земель Розвудов. Виконтесса Кроуфорд побледнела и едва не выронила бокал. Рейнар окинул зал холодным взглядом, и шум оборвался.

— Документы леди Элизы будут переданы короне сразу после святок. Я лично отвечу за её безопасность и за то, чтобы каждый акр, каждая монета и каждая вещь дома Розвудов были возвращены законной владелице. Тот, кто захочет оспорить её право угрозой или клинком, будет иметь дело со мной.

Это уже не было признанием влюблённого мужчины. Так говорил хозяин Эшворта, воин и глава дома. Ни один человек в зале не усомнился, что предупреждение исполнится. Только после этого Рейнар подошёл ко мне. Остановился совсем близко и открыл деревянную коробку. На тёмном бархате лежало старинное кольцо: тонкий ободок из белого золота, светлый камень цвета зимней луны и две маленькие ветви по сторонам.

— Ты выйдешь за меня? — спросил он прямо.

Я смотрела на мужчину, который не оправдывался, не произносил длинных речей и не пытался подсказать правильный ответ. Он вернул мне имя, объявил врагам свои условия и теперь ждал одного слова, принадлежавшего только мне. Я вспомнила лесной дом, его кровь на пороге, наши ссоры, Сесилию в алом платье, поцелуй у озера и открытую дверь между спальнями. Вспомнила все ночи, когда боялась собственного желания, и все утра, когда искала его взгляд прежде, чем успевала подумать. Я любила этого мужчину. Не безрассудно и не слепо. Я знала его жестокость, гордость, слабости и тайны, которые он ещё не открыл. Любила не вопреки правде, а вместе с той правдой, которую уже успела узнать.

— Да, Рейнар, — ответила я. Голос дрогнул, но прозвучал достаточно громко. — Я согласна.

Зал взорвался аплодисментами. Рейнар закрыл глаза на одно короткое мгновение. Когда снова посмотрел на меня, в них было такое счастье, что всё внутри перевернулось. Он надел кольцо на мой палец. Оно подошло точно, будто много лет ожидало именно этой руки.

— Ты знал размер? — прошептала я.

— У меня был сообщник.

Клара за моей спиной всхлипнула и спрятала лицо в платок. Рейнар убрал пустую коробку и притянул меня ближе. Гости продолжали хлопать, кто-то поздравлял, музыканты заиграли торжественную мелодию. Но он не торопился повернуться к ним. Над нами висел шар с омелой.

— Кажется, обычай требует закрепить согласие, — сказал Рейнар.

— Ты снова придумал правило?

— Это очень старое правило.

— Тогда придётся уважить традицию.

Я сама поднялась на носки и обняла его за шею. Рейнар поцеловал меня перед всем залом. Сначала бережно, будто всё ещё не верил согласию, потом глубже и горячее. Его рука легла на мою талию, другая поддержала затылок. Я прижалась к нему, не думая ни о гостях, ни о приличиях, ни о завтрашних сплетнях.

Под ладонью, лежавшей на его груди, что-то изменилось. Холод, который я чувствовала во время приступа, исчез. Сердце билось сильно и ровно, а от кожи исходило живое тепло. Рейнар на мгновение замер, словно тоже это заметил. Затем крепче обнял меня и закончил поцелуй коротким прикосновением к виску.

— Моя невеста, — произнёс он так тихо, что услышала только я.

Теперь эти слова не рассердили.

— Мой жених, — ответила я.

Его улыбка стоила всех жемчужин на платье. Музыка стала громче. Гости окружили нас поздравлениями, женщины потребовали рассмотреть кольцо, мужчины пожимали Рейнару руку. Виконтесса Кроуфорд поцеловала меня в щёку и сообщила, что всегда считала платье исключительно подходящим для будущей хозяйки Эшворта. Я не стала напоминать ей прежние слова.

Капитан Холт хлопнул Рейнара по плечу.

— Теперь ты снова умеешь дышать?

— Нет, — честно ответил тот. — И не собираюсь.

Последний вальс принадлежал нам. Рейнар держал меня близко, кольцо согревалось на пальце, ель мерцала свечами, а за окнами падал снег. Я видела счастливые лица слуг у дверей, Клару с красными глазами, госпожу Марш, вытиравшую слёзы и делавшую вид, что в зал попал дым. Эшворт больше не казался чужим дворцом. Он стал домом, в котором меня попросили остаться. И я сама сказала да.

Глава 16. Заботливый дядя

Наутро после бала я проснулась от поцелуев.

Сначала тёплые губы коснулись моего виска, затем скользнули к щеке и задержались возле уголка рта. Всё это происходило так бережно, что я ещё несколько мгновений оставалась между сном и явью, уверенная: продолжается одно из тех мучительно-сладких сновидений, после которых приходится краснеть перед собственным отражением. Но во сне подушка не прогибалась под тяжестью мужской руки, от прохладного воздуха не мёрзло открытое плечо, а знакомый запах кожи, зимнего леса и кофе не мог быть таким настоящим.

Рейнар сидел на краю моей постели, склонившись надо мной, и одной рукой опирался возле подушки. Волосы после сна растрепались, тёмная рубашка была небрежно застёгнута лишь на несколько пуговиц, а в голубых глазах не осталось ни вчерашней властной торжественности, ни привычного холода. Там светилось спокойное мужское счастье — почти мальчишеское и потому совершенно ему не свойственное.

Я не открывала глаз до тех пор, пока Рейнар не поцеловал меня в губы. Тогда притворяться спящей стало невозможно. Я обняла его за шею и ответила, ещё сонная, тёплая под одеялом и не успевшая вспомнить ни об осторожности, ни о приличиях.

Рейнар немедленно воспользовался моей несдержанностью. Его ладонь легла мне на талию, притянула ближе, и нежное утреннее приветствие стало глубже. Он целовал меня неторопливо, словно впереди у нас было не занятое хлопотами утро, а целая жизнь, в которой никто не посмеет войти без стука. От этой мысли сердце сжалось так сладко, что я сама потянулась к нему, запуская пальцы в растрёпанные каштановые волосы.

На моей щеке блеснул светлый камень. Рейнар заметил движение, перехватил левую руку и прижал губы к кольцу. Прохладный ободок коснулся кожи, и память окончательно прогнала сон: рождественская ель, сотни свечей, притихший зал, возвращённое имя и короткий вопрос мужчины, стоявшего передо мной с раскрытой шкатулкой.

«Ты выйдешь за меня?»

— Доброе утро, моя невеста, — произнёс Рейнар, удерживая мою ладонь возле своего лица. Голос после сна звучал низко и немного хрипло. — Я собирался разбудить тебя осторожно, но ты оказалась слишком отзывчивой.

— Значит, виновата я? — спросила я, стараясь придать голосу строгость и безуспешно скрывая улыбку.

— Разумеется. Я вошёл с самыми благородными намерениями.

Я посмотрела поверх его плеча. На столике возле камина стоял поднос с кофейником,