Сердце проклятого принца - Кристин Бах

меня уколола виконтесса Мэрион Кроуфорд — высокая женщина в лиловом платье и с таким количеством бриллиантов на шее, что ей, должно быть, было трудно держать голову.

— Необыкновенно смелый наряд, госпожа Мур, — протянула она, рассматривая открытую драпировку юбки. — В столице подобное позволила бы себе лишь женщина, совершенно уверенная в своём положении.

— Как удачно, что мы не в столице, — ответила я с улыбкой. — Здесь женщине достаточно быть уверенной в себе.

Стоявшая рядом пожилая графиня спрятала смешок за веером. Виконтесса поджала губы.

— И всё же столь светлые ткани зимой непрактичны.

— Для расчистки снега — несомненно. К счастью, этим занимаются мужчины.

Рейнар рядом кашлянул. Я знала этот звук: он удерживал смех. Мужчины оказались гораздо приветливее. Капитан Адриан Холт поклонился и сказал, что за десять лет службы ни разу не видел, чтобы морская пена вошла в зал по лестнице. Молодой граф Леон Фэрмонт назвал мои глаза самым опасным украшением вечера. Барон Пембрук, вдовец лет пятидесяти с безупречными манерами, похвалил не только платье, но и меню, отдельно отметив салат, в котором не узнал свёклу.

— Значит, замысел удался, — обрадовалась я.

— Вы готовили сами? — удивился барон.

— Не одна. Но рецепты и большая часть распоряжений мои.

— Красивая женщина, умеющая спасти больного и накормить целый бал, — редкость, которую следует беречь.

— Я полностью согласен, — произнёс Рейнар у меня за спиной.

Барон обернулся и спокойно встретил его взгляд.

— В таком случае, Вулфскар, не прячьте редкость в своём поместье.

Он пригласил меня на танец. Рейнар не мог отказать вместо меня. На лице не дрогнул ни один мускул, когда я вложила руку в ладонь барона, но голубые глаза пообещали Пембруку медленную мучительную смерть.

— Ты его дразнишь, дитя, — весело заметил барон, уводя меня.

— Он нуждается в упражнениях для выдержки.

— И как успехи?

— Пока не убил ни одного моего партнёра по танцам.

— Вечер только начался.

Барон танцевал легко и держался безупречно. После него подошёл капитан Холт, затем граф Фэрмонт. Я не успевала вернуться к Рейнару: приглашения следовали одно за другим. Внимание кружило голову. Всю жизнь я старалась не выделяться, прятала имя, жила в простых платьях и отступала, если чужой взгляд задерживался слишком долго. Сегодня люди смотрели открыто, восхищались, завидовали и пытались понравиться мне.

Это было приятно. Но после каждого поворота я искала глазами Рейнара. Он стоял возле камина, разговаривая с владельцем верфей. В одной руке держал бокал, другой медленно вращал фамильный перстень. Внешне спокойный, внимательный, даже любезный. Только я уже знала: когда Рейнар проводил большим пальцем по волчьей печати, он сдерживал раздражение.

Граф Фэрмонт наклонился ко мне ближе, чем требовал танец.

— Если позволите, госпожа Мур, завтра я пришлю вам белые орхидеи. Они подойдут к жемчугу.

— Не тратьте цветы, граф. В оранжерее Эшворта их достаточно.

— Тогда книгу? Мне сказали, вы любите читать.

— Книг тоже достаточно.

— Должно же существовать нечто, чего вам недостаёт.

Я посмотрела поверх его плеча на Рейнара.

— Существует. Но это нельзя прислать с лакеем.

Музыка закончилась. Граф собирался продолжить разговор, однако Рейнар уже стоял рядом.

— Следующий танец обещан мне, — сообщил он холодно смотря на графа.

— Я не помню такого обещания, — заметила я с лукавой улыбкой.

Граф Фэрмонт понял намёк, поклонился и отошёл. Рейнар положил ладонь мне на талию. Слишком крепко.

— Ты собираешь поклонников быстрее, чем Бесс печёт пирожные.

— Ревнуешь?

— Безумно.

Прямой ответ обрадовал сильнее, чем следовало.

— Но ты не запретил мне танцевать.

— Я обещал не решать за тебя. Не обещал получать от этого удовольствие.

Начался медленный вальс. Рейнар притянул меня ближе, чем позволяла строгая форма танца, и повёл через зал. Остальные пары закружились вокруг, свечи и лица смешались в золотой круг.

— Весь вечер я считаю мгновения до возможности снова держать тебя, — произнёс он возле моего виска. — И каждый раз находится новый мужчина с комплиментом.

— Тебе сделали не меньше комплиментов женщины.

— Я не слышал.

— Леди Кроуфорд пять минут рассказывала, как тебе идёт чёрный цвет.

— Она говорила со мной?

Я рассмеялась. Рейнар развернул меня. Шлейф лёг широкой волной, жемчужные нити вспыхнули в свете люстр. Когда я снова оказалась у его груди, он наклонился и прошептал:

— Здесь больше сотни людей, но я вижу только тебя.

В этот миг исчезли музыка, сплетни и завистливые взгляды. Остались его ладонь на моей талии, голубые глаза и мужчина, которому накануне я доверила настоящее имя.

— А я надела это платье только для тебя, — ответила я.

Рейнар сбился с шага. Совсем немного, но я заметила.

— Повтори.

— Нет. Теперь страдай от неизвестности.

— Жестокая женщина.

— Зато честная.

Он улыбнулся, и мы продолжили танец.

* * *

Праздничный ужин подали в одиннадцать.

Столы стояли вдоль стен, освобождая середину зала для танцев. Серебряные блюда отражали свечи. Гости пробовали форель, гуся, ростбиф, овощи, пироги и десерты. Бесс наблюдала из-за приоткрытой двери, как виконтесса Кроуфорд второй раз берёт «корм для коз», и сияла так, словно одержала победу над целым королевством.

Ровно в полночь Гидеон распорядился погасить часть люстр. В зал внесли украшенное святочное полено, зажгли его в большом очаге и раздали гостям чаши с горячим пряным напитком. Оркестр сыграл рождественский гимн. Все голоса соединились — сильные и слабые, уверенные и фальшивые. Снег за окнами снова пошёл, медленно укрывая следы экипажей.

Я стояла возле ели рядом с Кларой и госпожой Марш. Рейнар куда-то исчез.

— Ты его видела? — спросила я Клару.

— Минуту назад разговаривал с Гидеоном. И вышел в коридор.

Сердце тревожно ударило. Последний аккорд стих. Разговоры ещё продолжались, но Гидеон постучал серебряным жезлом о пол.

— Дамы и господа, хозяин Эшворта просит несколько мгновений вашего внимания.

Гости повернулись. Рейнар стоял у подножия лестницы. В руке держал ту самую деревянную коробку, которую вчера спрятал от меня. Зал замер. Он подошёл ко мне. Не торопился и не улыбался. В его лице была спокойная решимость человека, который уже сделал собственный выбор и теперь намеревался получить мой ответ.

— Дамы и господа, — произнёс Рейнар. Он говорил негромко, однако властный голос без труда заполнил весь зал. — Сегодня вы принимали в моём доме женщину, представленную как госпожа Элиза Мур. Это имя принадлежало кормилице, которая спасла десятилетнего ребёнка от убийц и воспитала его вдали от родового дома.

По залу пронёсся первый взволнованный шёпот. Рейнар дождался тишины и только тогда продолжил:

— Перед вами леди Элиза Марианна Розвуд, единственная законная дочь Эдмунда Розвуда и Амалии Вэрн. Последняя наследница своего рода.

У меня перехватило дыхание. Всю жизнь настоящее имя существовало только