На полной скорости - Рут Стиллинг

Развернувшись, я иду на кухню и ставлю пирог на стойку, волна эмоций захлестывает меня, когда в квартире воцаряется тишина. Парни не обмениваются ни словом, и я понятия не имею, как всё это исправить.

Несколько месяцев назад мысль о том, мы с братом отдалимся из-за парня, была немыслима. Непостижима. Мы с Холтом — команда, и всегда будем ею. Но сегодня мысль о потере любого из мужчин моей жизни, стоящих в коридоре, наполняет меня страхом.

Этот страх оседает тяжестью в животе, пока я больше не могу выносить ноющее давление, и направляясь к ним обоим.

Глаза Холта широко распахиваются при виде меня, как и глаза Томми.

— Мне нужно, чтобы ты дал Томми шанс, Холт. Я знаю, то, что произошло в январе, было неправильно, но он не такой кусок дерьма, каким ты его считаешь.

Томми проводит ладонью по линии подбородка. Я вижу, как в его голове крутятся колесики, обдумывая, что сказать.

Проходит пара секунд, прежде чем Холт раздраженно пожимает плечами.

— Ну, если этот парень изменился, и он каким-то образом стал хорошим человеком для моей младшей сестры, то я определенно не слышу от него ничего, что могло бы это доказать.

— Слова ничего не стоят, — глубокий голос Томми рассеивает напряжение. — Я мог бы стоять здесь, в квартире моей девушки, в Рождественский день и всеми способами просить у тебя прощения за то, что я сделал той январской ночью. Что я сожалею о том, что неоднократно причинял ей боль, и о том, что был самым большим мудаком на планете, — Томми опускает глаза в пол, слегка шаркая по нему ногой. Он качает головой, и я могу сказать, что это из-за воспоминаний о нем самом. — Но одних слов ведь недостаточно, правда? — он сосредотачивает своё внимание исключительно на моём брате.

Холт хмурится.

— Скорее всего, нет.

Томми слегка кивает головой, как будто знал этот факт с самого начала.

— Хорошо. Я рад, потому что для меня слов тоже было бы недостаточно, если бы у меня был брат или сестра, а их новый партнер вел бы себя так, как я, — Томми складывает ладони вместе, как в молитве, и делает шаг к Холту, вглядываясь ему прямо в глаза. — Так что позволь мне показать, как сильно я люблю Дженну. Я знаю, у нас не так много времени до твоего возвращения в Европу, но дай мне шанс и посмотри, как я боготворю землю, по которой она ходит. У меня нет никаких оправданий, кроме того, что у меня была не самая легкая жизнь, но и у Дженны тоже, и я знаю, что тебе тоже было тяжело.

Я смотрю, как Холт тяжело сглатывает. Мой брат — чувствительный парень, играющий в спорте, где требуется абсолютное уважение и к команде, и к соперникам. Он слушает Томми, и я так чертовски горжусь ими обоими прямо сейчас.

Гордость — пилюля, которую трудно проглотить, как и горечь.

— Твоя сестра изменила мою жизнь; даже если она сама этого не осознавала. Иногда мы настолько ослеплены собственными целями, что забываем остановиться, выслушать других людей и признать, что были неправы. Я был неправ, набросившись на тебя в тот день, Холт. Я позволил своему эго взять надо мной верх. Всё, о чем я прошу тебя, это наблюдать за тем, как я восстанавливаю мосты, которые сам же и сжёг.

Томми поворачивается ко мне, берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. И внезапно в голову лезут очень неуместные мысли, связанные со спортивным бюстгальтером, молнией и этим самым коридором.

— Дженна сказала мне, что ореховый пирог — её любимый, и твой тоже, — Томми ухмыляется, глядя на меня сверху вниз. — И поскольку она ненавидит готовить, я подумал, что мог бы принести тот, что сам приготовил.

Холт стоит неподвижно. Он не ожидал ничего подобного от Томми. Ему требуется несколько секунд, чтобы ответить, и я бы отдала всё, чтобы узнать его мысли.

— Конечно. Пойдем поедим, — наконец говорит он. — Почему бы и нет?

Холт направляется на кухню, когда Томми кладет руку ему на плечо, прося подождать секунду.

Мой брат поворачивается к нему.

— Дженна сказала, что ты пробудешь в Бруклине ещё пару дней и что тебе нравится хоккей, — он лезет в задний карман. — Когда я был младше, моя мама всегда говорила, что места у плексигласа лучше любого пафосного вип-бокса, — достав три билета, он протягивает их Холту. — Так что я заранее взял три места на нашу домашнюю игру против “Scorpions”. Третий — для моей мамы Хелен. Она будет там, и я знаю, что она действительно хотела бы познакомиться с тобой, — он улыбается мне, в уголках его глаз появляются морщинки. — Она практически трепещет от желания познакомиться с девушкой, которую я люблю.

Большая рука Холта хватает билеты. Я давно не видела бумажных билетов, и мне нравится, что Томми достал их для нас.

Поджав губы, Холт смотрит на ряд сидений и их номер.

— Это редкая удача, — он поднимает голову к Томми. — Конечно. Рассчитывай на меня.

ГЛАВА 42

ТОММИ

— ЧЁРТ ПОБЕРИ! — Объявляет Эммет, когда мы выходим на лёд в первый период после разминки.

Арчер скользит рядом с нами.

— Я за всю мою историю игр за эту команду я ни разу не видел арену настолько заполненной и такой шумной.

— Это как чертов Колизей, — бормочу я, оглядываясь по сторонам.

Арчер прав; я никогда не видел арену такой. Ни во время боев, ни в какой-либо игре, в которой я играл или смотрел.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, адреналин разливается по телу. Это грандиозная игра. Старые соперники получают шанс заявить о себе в игре, которая может оказаться решающей в борьбе за плей-офф.

Арчер кивает головой через лёд, уголок его губ приподнимается. Если он думает, что я её еще не видел, то он ошибается. В толпе из более чем двадцати тысяч человек я мог бы кружиться до головокружения и всё равно указывать на неё.

Игра вот-вот начнется, и у меня абсолютно нет времени, но к черту всё. Направляясь прямо к плексигласу, за которым она сидит в окружении мамы и Холта, я резко торможу, осыпая плексиглас льдом.

Информация о наших свиданиях на открытом катке и пляже так и не попала в интернет, но,