В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Мои губы впиваются в её рот, выпивая остатки сопротивления и сомнения, словно глоток воды после долгой засухи. Я целую её глубоко, властно, желая лишь одного – раствориться в этом поцелуе полностью, забыть, кто я такой на самом деле. Теперь для меня есть только она, её губы, её вкус, её запах, заполняющий всё моё существо, затмевающий собой всю тьму внутри меня. И я жажду, чтобы она чувствовала то же самое, чтобы в её глазах горел такой же пожар, какой горит в моей груди.

Ей нужно время, чтобы отдышаться, и я, неохотно, с сожалением отпускаю её рот, и уже начинаю тосковать по её вкусу. Она смотрит на меня взглядом, которого я никогда раньше не видел. Нет ненависти, нет злости. Она смотрит на меня так, словно через маску жестокого монстра, которую я так долго носил, впервые видит моё настоящее, человеческое лицо.

Не сводя глаз с моего лица, Ангелина снимает мою толстовку со своего тела, и еле слышно, дрожащим голосом шепчет мне:

– Я хочу тебя.

Эти три слова звучат как признание, как молитва, и как смертный приговор.

– Что ты сказала? – переспрашиваю я, не веря своим ушам, и желая услышать это снова.

– Не переспрашивай! Не давай мне возможности передумать! Я хочу тебя, Сальваторе!

Столько дней я ждал этих слов, мечтал о них, и вот… всё, чего я сейчас хочу – отговорить её! Защитить её от себя! Но не могу… Я не могу отказать моему ангелу.

Быстро подхватив её под бедра, уверенным шагом направляюсь в спальную комнату. Её сердце так колотится, что я ощущаю его стук своим собственным сердцем, даже сквозь толстую прослойку нашей плоти.

Резким движением руки срываю красную простынь с кровати, отправляя её на пол. Мне впервые так противен этот цвет. Противно это багровое пятно страсти, напоминание о моей прежней жизни. Я хочу, чтобы она была чиста от этого. Аккуратно опускаю Ангелину на белый наматрасник.

Ангелию Вереск я хочу видеть только на белых простынях!

Сам остаюсь стоять у изножья кровати, словно боясь приблизиться, осквернить её собой. Мой взгляд блуждает по ней, впитывая и запоминая каждую черту, каждую деталь. Дрожащие губы, чуть приоткрытые в ожидании. Полумрак комнаты ласкает её нежную кожу, создавая игру света и тени.

Хочу запомнить каждую секунду!

Медленно расстегиваю ремень на джинсах, не сводя глаз с её ангельского лица. Она смотрит на меня с такой верой, с такой надеждой, что мне хочется стать лучше, хочется оправдать её ожидания.

– Я постараюсь быть нежным, – хриплю я, с трудом выговаривая слова.

– Просто будь собой, Сальваторе… Я хочу настоящего Сальваторе.

Нависаю сверху и не могу скрыть восторг в своих глазах. Она хочет, чтобы я был самим собой. Она принимает меня таким, какой я есть, со всеми моими демонами, со всей моей тьмой. И это пугает меня больше всего, потому что я так боюсь её разочаровать. И это радует меня, ведь у меня получилось. Все что делал было не напрасно!

Она хочет меня настоящего.

– Скажи это еще раз, – шепчу я, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения. Мне нужно это услышать, мне нужно убедиться, что это не сон. – Скажи, что хочешь меня. Только меня!

– Я хочу тебя, Сальваторе Монтальто! – выдыхает Ангелина в ответ, и от этих слов по телу пробегает дрожь.

– Мне еще никто никогда этого не говорил, – честно признаюсь я ей, проведя пальцами по ее киске. Кожа под моими пальцами горит, и я чувствую, как ее тепло проникает в меня, обжигая изнутри.

Она влажная. Она, черт возьми, влажная для меня! Для настоящего меня! И от этой мысли кровь закипает в венах.

И я уверен, что ни для кого она не была такой влажной. Не для Эрика Брауна, который бросил ее в старшей школе, после того как получил от нее желаемое, а именно ее девственность. Не для кретина музыканта Стива Скавронски, который закатывал ей сцены из-за того, что ему не нравился кофе, который она варила для него по утрам.

Я знаю их адреса! Я знаю про них всё, вплоть до группы крови! И я знаю какая их кровь на вкус, ведь они уже мертвы. Уже несколько недель как!

Я должен быть единственным мужчиной в её жизни!

Скавронски орал так, что стены подвала трещали от его крика… Я отомстил им за каждую пролитую ей слезинку, за каждую секунду ее боли. Я забрал их жизни, чтобы она могла жить дальше, чтобы она могла быть счастлива без каких-либо призраков прошлого!

Счастлива только со мной. С единственным мужчиной в ее жизни!

Но Ангелии лучше об этом не знать… Пройдет время, и она просто загрустит, узнав об их смерти. Она слишком добра, слишком чиста для этого мира, и я не хочу очернять ее душу своей тьмой. Я буду всегда рядом с ней, буду беречь ее, хранить ее от всех бед, пока смерть не разлучит нас. Но даже тогда, я буду призраком охранять ее крепкий сон.

– Те слова… – её голос звучит хрипло, почти дрожит, когда я медленно провожу головкой члена по ее складочкам. – То, что ты сказал в библиотеке… Мне никто никогда не говорил ничего подобного.

– Обратной дороги не будет, Ангелина. С этой секунды ты по-настоящему станешь моей, не пленницей, а по своей воле. Душой и телом. Ты уверена? Ты не передумала? – спрашиваю я, хотя сам так боюсь услышать ответ “да”. – После этого я уже никогда не отпущу тебя.

Ангелина мотает головой, и ее изящные руки, словно плющ, обвивают мою шею, притягивая ближе. В ее глазах нет ни страха, ни сомнения – только огонь желания и доверие, в котором я отчаянно нуждаюсь.

Я не отрывая взгляда от её лица, делаю плавный, но глубокий толчок бёдрами. Мать его. Ток по спине пробегает, когда я вновь оказываюсь в ней.

Всё было ложью! Трахать пленницу – не самое приятное. Нет ничего более охренительного, чем чувствовать внутреннюю пульсацию женщины, которая искренне желает тебя.

Немного смещаюсь, находя идеальный угол, и затем медленно вхожу в нее – до упора в ту самую точку, с соприкосновения с которой заставляет Ангелину вздрогнуть всем телом. Чувствую, как она обхватывает меня изнутри, горячая и влажная, и понимаю, что так глубоко я еще в ней не был. Ангелина стонет в ответ на мои действия, и этот звук пронзает меня насквозь. Кровь грохочет в ушах, и