Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

я выиграла золотую медаль. И тут я вспомнила, что команда проиграла. Пошарив в переднем кармане, я нашла слегка подтаявшую мятную шоколадную конфету. Я взяла с собой на стадион две штуки и собиралась съесть их сама, но, обнаружив вместе с билетом пропуск, сохранила одну для Эйдена.

Протягивая ему конфету, я вскинула брови.

Он точно так же поднял брови, схватил ее с моей ладони, развернул и бросил в рот, спрятав обертку в кармане куртки.

Я наблюдала, как Эйден медленно жевал конфету, и спросила:

– У тебя еще есть дела?

Виннипегская Стена покачал головой. Его внимание было полностью сосредоточено на мне, а не на людях вокруг.

Мое лицо слегка покраснело от непонимания, что я чувствую рядом с ним, когда нахожусь в центре его пристального взгляда.

– Поехали домой?

– Да.

– Подбросишь до моей машины? Я оставила ее на обычной стоянке.

– Подброшу.

– Не знаю, разрешат ли тебе проехать на стоянку…

Я заткнулась, когда он посмотрел на меня этим его взглядом «ты идиотка, Вэн». Как же мне хотелось сунуть палец ему в нос.

– Ах да… конечно, они пропустят тебя. Тогда подбрось меня.

Эйден кивнул в сторону выхода.

Мы сделали всего пару шагов, когда я заметила знакомое лицо у выхода из семейной комнаты. Я расправила плечи, когда мы приблизились к принимающему «Трех сотен». Я увидела момент, когда его взгляд остановился на Эйдене, а потом и на мне рядом с ним. Пугающая улыбка, появившаяся у него на лице, жутко меня разозлила.

– Хорошая игра, мужик, – сказал Кристиан Дельгадо Эйдену, хотя его взгляд был по-прежнему прикован ко мне. – Привет, Ванесса!

– Привет, Кристиан, – сухо, безо всякого энтузиазма бросила я в ответ.

– Как дела?

– Спасибо, нормально. А у тебя?

Я натурально звучала как Ларч из «Семейки Аддамс».

Этот приставучий ублюдок подмигнул. Он, черт возьми, подмигнул мне, когда за моей спиной огромной тенью стоял Эйден.

– Великолепно, милочка.

– Милочка? Серьезно?

На мое плечо легла тяжелая рука Эйдена. Боковым зрением я увидела запястье и свободно свисавшие с плеча пальцы. Я сделала каменное лицо, и мы прошли мимо Кристиана и направились к туннелю.

Я осмелилась взглянуть на Эйдена, только когда мы оказались достаточно далеко от семейной комнаты.

– Прости, что обняла тебя, но все смотрели, и было бы странно, если бы мы этого не сделали.

Глядя прямо вперед, он небрежно покачал головой.

– Как все прошло?

– Пять женщин, с которыми я ни разу в жизни не говорила, спросили, на каком я месяце. Еще три посоветовали планировать ребенка на межсезонье, чтобы не прогневать сильных мира сего.

Я снова подняла брови, задумавшись обо всех этих разговорах. Мне не очень нравились люди, которые указывали мне, что делать, и совали нос не в свои дела. Особенно если я не знала этих людей.

– Не обращай на них внимания.

– Пытаюсь, – вздохнула я, разрываясь между стыдом за свою ложь и раздражением на чересчур назойливых женщин.

Эйден нахмурился.

– В чем дело?

– Ни в чем.

Он сжал мое плечо.

– В чем дело?

Я выстрелила в Эйдена взглядом, очень похожим на его собственный.

– Мне плохо оттого, что дружелюбна с ними и при этом им вру.

Я заметила, что складка меж бровей Эйдена стала глубже.

– И кто знает, что будет через несколько месяцев, правда ведь? – понизила я голос, понимая, насколько это конфиденциально.

Он медленно и не то чтобы настороженно, но как-то неопределенно кивнул.

– Мы не можем жить в разных штатах, – сказал Эйден так громко, будто не говорил ничего такого, что лучше произносить шепотом.

Я огляделась, просто чтобы убедиться, что в проходе никто не стоял с диктофоном в руке.

– Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

– Почему нет? – сгорбившись, спросил Эйден, который врал раз в сто лет.

Вокруг по-прежнему никого не было, но я сжала его запястье.

– Может, потому что ты не хочешь, чтобы все были в курсе?

– Мне все равно, Вэн. Я всегда буду делать то, что лучше для меня. Если для кого-то это новость, это их проблемы.

Я не испытывала никакого чувства вины из-за того, что два месяца держала в тайне свое решение уволиться. Вообще. Я всегда знала, что из всех людей Эйден лучше всех поймет меня, если подумает об этом.

– Ты не против переехать?

– Я знала, во что ввязываюсь, здоровяк. И не собираюсь внезапно давать задний ход. Ты говорил, что не вполне счастлив здесь. Это твоя мечта.

Я знала, что контракт Эйдена почти истек. Но, даже если он останется в команде, всегда есть шанс, что его продадут. Я была готова к такому повороту событий. Конечно, здесь была Диана, но нас могут разделять континенты, а мы с лучшей подругой все равно найдем способ разговаривать каждый день. Расстояние не повлияет на нашу дружбу. Мы с моих четырнадцати лет не были соседями, но я справилась. К тому же я никогда не вернусь в Эль-Пасо. Никогда.

У брата была собственная жизнь. Мы виделись так часто, как могли, но с его колледжем и баскетбольной командой получалось не очень. После игры в Дентоне мы, скорее всего, встретимся не раньше чем через месяц, а то и два.

Я знала, что с ним все хорошо, поэтому не переживала. Он занимался тем, что любил. С этой мыслью рядом с человеком, который всеми зубами и ногтями цеплялся за свою мечту, я остановилась. Эйден тоже.

Выражение его лица было внимательным и сдержанным, но я хотела убедиться, что он понимал меня.

– Я могу работать где угодно. Я здесь ради тебя, а не из-за команды. Делай, что считаешь нужным.

На лице Эйдена появилось забавное выражение.

– Мы все уладим, так что не переживай за меня.

Я изо всех сил старалась успокоить его. Не знаю, почему он решил, что я передумаю, оставлю его или сделаю что-то еще, что он сейчас представлял. Но я все тщательно и глубоко обдумала, прежде чем согласиться выйти за него. Карьера спортсмена была вещью очень ненадежной, даже если он находился в своей лучшей форме.

Самая яркая карьера могла угаснуть в любой момент.

Я улыбнулась ему.

– Ты голодный? – спросила я, а потом моргнула. – Глупый вопрос. Ты всегда хочешь есть. Я приготовлю что-нибудь дома.

– Ты не ела?

– Поела перед тем, как поехать на матч, но это было несколько часов назад.

– Тебе надо следить за питанием, пока ты бегаешь, – сказал Эйден, и я чуть не споткнулась. – Что ты сегодня делала?

– Ничего. Дома сидела.

– А твоя подруга, с которой ты все время разговариваешь?