Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Над заплесневелым имением Блэров сгустились тучи, на дорожку упала хмурая тень. Я притормозила, выискивая в небе украденное солнце. Но светило плотно укрыло серой завесой.

— Зачем это все? — отрешенно спросила я, опуская голову. — Академия полукровок, индийская земля, гарантии от князя Карповского?

— Любопытствуете? — хмыкнул Расков.

— Беспокоюсь, — призналась спокойно. — За моих подруг. Они внезапно увидели в вас мессию и готовят бумаги на перевод.

— Вы про остроухую эльфиечку? Не волнуйтесь, мисс Омирсен ничего не угрожает, — заверил меня спутник. — Может, я когда-нибудь попрошу у нее каплю крови… Но не более. Она слишком ценна, чтобы бездумно расходовать потенциал. В Индии ей понравится.

— У меня от Индии остались не лучшие воспоминания, — поспорила я.

Сколько ни мылась лавандовой пеной, казалось, аромат карри въелся в кожу.

— Я все там поменяю, — мой бывший жених легкомысленно отмахнулся и пнул ботинком тощий пенек. — Там давно пора освежить ремонт и сменить персонал. Дыры в стенах залатать, в подземельях подмести, баньян проредить…

— Я вас совсем не понимаю, — со вздохом призналась я.

— А желаете? Понять?

— Не уверена, — помотала головой.

Кое-какие секреты лучше держать взаперти. Желательно — в саркофаге, за пеленой крепких охранных чар.

— У меня гибкий ум, большие амбиции и отличный потенциал, — в шутку хвастался Расков, прищелкивая по золотым пуговицам пиджака. — Боитесь, что поставили не на того жеребца?

— У графа Ланге тоже был гибкий ум. А уж амбиции… — напомнила «жеребцу».

Мы притормозили на распутье. Одна тропа уводила влево и забиралась на вершину холма, опоясывая старинный замок. Вторая сбегала вправо, в низину, и вплеталась хвостиками в лесную опушку.

— А я ведь позволил «Сынам», этим дурачкам в новых мундирах, перехватить письмо, — свернув направо, Алекс сменил и тему. — Я знал, что Аптека под их контролем.

— Как грязно, — не веря в такое коварство, я помотала головой. — Вы натравили одних на других… Развязали войну, столкнули лбами!

— Противостояние назревало давно… Я лишь подставил к искре фитиль, — он пожал плечами, и ткань светлого пиджака пошла мелкой рябью. — Помог моим маленьким, хилым «чудищам» отрастить зубы. Клыки, когти и шипы появляются лишь тогда, когда больно… когда несправедливо… У вас тоже отрасли, да, леди Честер?

— Вынужденно, — процедила сквозь зубы. — Так вы знали, что «Сыны» нападут на свадьбу? И на «Эншантель»? А потом отправили полукровок в банк? Что за игры?!

— Обычные игры. Человеческие, — выдохнул Алекс. — Мое маленькое войско выросло, окрепло и отрастило толстую шкуру. Я обучу их. Заслужу их верность — не внушением, как отец, а помощью, честностью и заботой. Полукровки сильны. Каждый — ценность этого мира. Мутации капли важно сохранить. Не в клетках!

— Не в клетках? Просто стены вашей тюрьмы будут прозрачны, а «индивидуальный подход» затуманит разум, — прошептала я укоризненно.

— Бросьте, Вероника! Они оскорблены, они уязвлены, они побиты… Они залижут раны и придут ко мне. Все. По своей воле, — мычал Расков, отряхивая ладони от невидимой грязи. — Только то, что отдано по любви, от сердца, имеет истинную магическую ценность.

Он прошел вперед, вдоль лесной опушки, а я глядела в светлую спину и озадаченно молчала. Словно бревном по макушке получила — стой да звездочки пересчитывай!

— В этом мире все не на своих местах, — вздыхал парень, протаптывая новую дорожку по сизому мху. Уводя нас все дальше вглубь чащи. — Мне нужна верность. Преданность. Добровольность. Я не собираюсь подчинять их даром, который во мне, к прискорбию, слаб даже с учетом «ценных вливаний»… Все, что у меня есть, — знания. Память. Наследие отца. Его опыт и его ошибки.

— И вы решили стать новым Темным Принцем? Или, может быть, Ледяным? — удивилась я, разглядывая «ангельскую» платину его волос. — Откуда в вас эта мания… Неужели нельзя жить спокойно, не разжигая войн и не заплетая интриг?

— Я Блэр. Такова наша Судьба — менять мир. Так записано в родовом древе, — ворчливо отозвался Расков. — Мои предки построили почти весь Эстер-Хаз, основали заповедник, библиотеку… Лучшие в целом мире, сильные, великие, они желали сохранять магию. Не так, как делал ваш папаша — в кристаллах и баночках, по частям. А во всем ее многообразии.

— Таков план? Сначала стравить всех, а потом сохранять и пестовать выживших?

— План, да… Для полного комплекта мне не хватало пророчицы. Но я выменял вас на своего папашу, — Алекс обернулся, игриво скосил голову влево, и голубые глаза завесила рваная светлая челка. — А за смерть вашего я получил черное сердце Дхара.

— Вы с самого начала шли за ним, — уверенно сообщила я, догоняя «жениха».

— Вы умны, Вероника. Красивы, одарены. Мы были бы гармоничной парой, — сумрачно вздохнул парень. — Да, мне нужно сердце. Я бы желал получить оба… Но ваше эти зануды мне не отдали.

Бледное лицо изобразило обиду, уголки губ сожалеюще опустились. Даже с этой дурацкой гримасой Алекс был хорош собой. Да еще принц. Я понимала, почему у Монис шерсть дыбом встала, и зад сам собой приглашающе завилял…

— Я слышал легенду… Точнее, не я, а отец. От одного старика, вроде бы из Честеров, но чужая память меня иногда подводит, — бубнил Алекс, внимательно глядя под ноги. — О том, что самое черное сердце мира, наполненное драконьей силой и оттого бессмертное, сможет привести к нескончаемому источнику магии. Это древняя легенда одного из миров. И я очень хочу отыскать тот источник.

— Для мира или для себя? — уточнила я, но Расков оставил меня без ответа.

— Отец долго размышлял над загадкой, — бормотал он, пересчитывая глазами упавшие ветки. — Он было решил, что речь идет о сердце черного королевского дракона. На его основе готовится редкое зелье бессмертия, а у графа Вяземского как раз было окаменелое яйцо и желание возродить древнего крылатого… Я был там в тот день. Не управлял телом, но видел.

— Что видели?

Вокруг нас смыкались кронами ели, воображаемая тропа стала совсем узкой. Того и гляди, деревья зажмут путников в капкан из веток и зеленых игл.

Пахло сырой землей и болотом. Из хвойного опада торчали головки белых и сиреневых цветов, привыкших произрастать в лесной тени. Даже в этих мрачных землях, оставленных и забытых, нашлось место для красоты.

— Видел, как отец попытался взять кубок, но из материи вынырнула призрачная хара и отогнала его. В этот миг Августус понял, что у Блэров другой путь, что Судьба плетет их нить иначе, — заведенно шептал Расков. — Он осознал ошибку и завещал свою память сыну. Бессмертие — в наследии.

Я нервно огляделась. Со всех сторон — одинаковые деревья, никаких ориентиров. Темные, густые кроны, изогнутые ветви, ажурные сети теней,