Трансильвания - Оксана Пелевина

вдыхая больше воздуха в изнывающие легкие. Он задыхался, но не желал показывать этого окружающим. Его ресницы дрожали от быстрых, едва уловимых, движений. Взгляд рассредоточился, ища опору и не находя ее. Большим пальцем Ирвинг касался подушечек остальных пальцев, пытаясь сосредоточиться на этом простом движении, чтобы удержать мысли от бешеной неуправляемой пляски. Ему было плохо. Но никто этого не замечал. Почти никто…

«Бедный Ирвинг. Хотела бы я сказать, что понимаю твои чувства, но это не так. Не представляю, что будет со мной, когда я встречу убийцу отца».

Каталина вспомнила слова Марина о Николасе. И его жуткие предположения. Сейчас она старалась не думать о том, что приятный юноша, встретившийся им в Бистрице, мог быть душегубом, кровопийцей, лишившим ее родного человека. Но сомнения проникали в душу, то и дело терзая.

«Если окажется, что Марин прав, я сделаю все, чтобы отомстить за отца. Его убийца не должен жить. Кем бы он ни был: человеком, вампиром, да хоть самим дьяволом – я найду способ поквитаться с ним».

Каталина вновь украдкой взглянула на Ирвинга и неожиданно для себя встретилась с ним взглядом. Он будто услышал ее. Их немой диалог длился всего пару секунд. Но им обоим хватило и этого, чтобы понять – они не одиноки в своем горе.

Взяв себя в руки, Рената, наконец, успокоилась. И помогла Ирвингу окончательно избавиться от веревок.

– Если ты прочитал мой дневник, то понял, что во время экспедиции моя жизнь резко изменилась. Остановившись в Бистрице, я впервые увидела их…

Рената запнулась, вспоминая события недалекого прошлого.

– Их? Вампиров? – уточнил Ирвинг.

– Да… Я узнала одного из них. Это был влиятельный господин, попечитель Университетов Австрии, я встречала его прежде в Вене. На мою беду, он тоже узнал меня. И за мной началась охота. Неподалеку от города Сибиу ему удалось загнать меня в ловушку. Я думала, это конец. Но мне на помощь пришел Марин. Вампир был убит. Но опасность не миновала. Перед смертью он сказал, что меня не оставят в покое. За мной придут другие… И я не сомневалась, что это правда. Тогда я решила навсегда изменить свою жизнь. Инсценировала собственную гибель, покинула Венгрию и перебралась сюда. Охотники приняли меня в свою семью, и теперь я часть клана.

– Но что за ловушку вы устроили там, на болотах? – спросил Ирвинг.

– Я знала, что меня будут искать вампиры, – вздохнула Рената. – Даже после моей вымышленной смерти им нужно было убедиться, что я не выдала никому того, чему стала свидетелем в Трансильвании. Я была уверена, что они нагрянут ко мне домой, в кабинет и перевернут все документы и бумаги, что смогут найти. Я специально оставила подсказки, по которым можно было найти место на болотах. Думала, они придут сюда в поисках охотника, убившего одного из них. Мы поджидали их…

– А появились мы, – хмыкнул Ирвинг. – Ну, теперь хотя бы понятно, откуда такой «теплый прием». Но, признаться честно, в вашем плане было слишком много изъянов. Вряд ли он бы сработал, как следует.

– Теперь я это вижу, – с грустью согласилась профессор.

Обернувшись к Марину, Рената пересказала ему свой разговор с Ирвингом и объяснила, что он не представляет угрозы. Охотники больше не удерживали пленников. Один из них подошел к Кристиану, чтобы помочь освободить руки.

– Благодарю.

Второй приблизился к Эриху, но тот отшатнулся от него.

– Не трогать, я сам!

Видя, как барон, злясь, возится с веревками, Каталина решила помочь ему.

«Вот же упрямец. Будет страдать, но помощи не попросит».

Игнорируя недовольный взгляд барона, Каталина приблизилась к опекуну и остановилась точно напротив него.

– Знаете, для чего пленникам связывают запястья? Для того, чтобы они самостоятельно не смогли освободиться. Боюсь, вы еще долго будете бороться с этими веревками. Позвольте, я помогу.

Не дожидаясь разрешения, Каталина протянула руки к тугому узлу и принялась развязывать его. Барон оставался напряжен и, кажется, в любую секунду был готов оттолкнуть от себя девушку. Но вместо этого Эрих поднял взгляд и медленно скользнул им по своей подопечной. Глядя на девушку, он выискивал следы неподобающего обращения с ней.

– Каталина, как вы? Они что-нибудь сделали с вами? Что-то требовали, пытали?

С каждым новым вопросом голос барона становился все ниже и яростнее.

Каталина, кажется, только и ждала момента, чтобы поделиться с кем-нибудь своими страданиями. Недовольно нахмурившись, она кивнула в сторону Марина и заговорила шепотом.

– Это ужасное место. Эти охотники – настоящие дикари! Тот, что стоит рядом с Ренатой, Марин, притащил меня сюда и на целую ночь закрыл в землянке вместе с собакой. Я едва не умерла от ужаса и чуть не околела от холода. А он еще и водой меня окатил, проверял, не вампир ли я, представляете?! Про то, как он со мной беседовал, и говорить не стану. Угрожал и запугивал. Не знаю, как я это пережила, не тронувшись умом.

Эрих без труда распознал в голосе подопечной капризные нотки. Он понимал, что, жалуясь, Каталина, наверняка, многое преувеличивает. Но это не мешало барону взрастить зерна гнева. Скрипя зубами, он зло посматривал на охотников, желая им провалиться сквозь землю.

– Они получат по заслугам, Каталина, – пообещал барон. – Ваши страдания будут отомщены.

Веревки плохо поддавались, и Каталине пришлось склониться ниже, чтобы поддеть пальцами тугие узлы. Наконец, путы начали ослабевать. Но стоило девушке слегка задеть запястья барона рукой, как Эрих едва заметно дернулся. Сняв веревки, Каталина поняла, что стало тому причиной. На запястьях Эриха глубокими линиями горели широкие алые полосы. Путы словно прожгли барону кожу, доставив немалые страдания. Но Эрих молчал, стискивая зубы, делал вид, что все в порядке. Как только веревки упали с его рук, он быстро поправил манжеты, скрыв свои раны от посторонних глаз.

– Что это? – очень тихо спросила девушка, не совладав со своим любопытством.

Эрих не хотел отвечать, опасаясь, что их подслушают. Но подумав, что его молчание лишь раззадорит подопечную и вызовет еще больше вопросов, тихо шепнул:

– Ничего страшного. Веревки чем-то пропитаны. Пройдет.

«Ему не по себе от того, что кто-то увидит его слабость. Я буду молчать. От меня никто ничего не узнает», – решила девушка.

Проведя ладонью по рукаву мужского пиджака, Каталина кивнула, давая понять, что эти раны станут их небольшой тайной. Эрих ничего не ответил, но взглянул на свою подопечную с признательностью и благодарностью.

Тем временем Ирвинг попытался продолжить разговор с Ренатой. Ему не терпелось расспросить ее о письме. Узнать, что за ошибку совершил его отец, и как ее следовало бы