Услуга за услугу - Нат Челони

Было уже довольно поздно, когда гости собрались в фойе, собираясь уходить. Консильери остановился перед Джулией и поцеловал ее в лоб.

— Знаешь, я раньше беспокоился о нем, — сказал он ей. — Я думал, он один из тех трудоголиков-холостяков, которые никому не позволяют тронуть свое сердце. Я рад, что ошибался. Желаю тебе счастья.

Сильвия громко фыркнула. — С чего ты взял эту идею? Я всегда знала, что он встретит кого-то особенного. Мое бедное старое сердце растаяло, когда я услышала об их романтической встрече. — Она просияла, глядя на Дома.

— Наша романтическая встреча? — Глаза Джулии заплясали от смеха.

Дом обнял ее за талию сзади и притянул к себе. — Ну, я думаю, это было бесконечно романтично, — протянул он ей на ухо, — встреча со мной в Walmart и помощь с рождественской елкой и украшениями.

— Да, и помогаю ему установить и украсить клуб, — импровизировал Бран, заставив Джулию расхохотаться.

— Walmart, Дом? — поддразнила она, когда они готовились ко сну. — А рождественская елка? — она растянулась на кровати, смеясь. — Ты мог бы придумать что-нибудь оригинальное.

— У меня всегда была страсть к Рождеству, — Дом послал малину ей в живот.

— Прекрати, — запротестовала она, заливаясь смехом. Он скользнул вверх, осторожно балансируя над ней на руках, и поцеловал ее в губы, начав с игривых покусываний, но вскоре его поцелуи стали глубже, разжигая ее страсть. Когда они хихикали на грани, Джулия прервала поцелуй и выкатилась из-под него, тяжело дыша.

— Нет. Мы не можем. Пока нет.

Раздраженный, Дом громко выругался. Она боялась, что он покалечит себя, и сопротивлялась как черт. Он так хотел заняться с ней любовью, что думал, что взорвется от желания. Прерывисто дыша, он проклинал правила и, лежа на спине, опустил руку на глаза, чтобы сдержать бушующий внутри него огонь.

— Эй. — Джулия подтолкнула его, чтобы он подвинулся и освободил ей место. — Мне так и хочется наброситься на тебя, но нам нужно подождать, пока это не станет для тебя на сто процентов безопасным.

— Наброситься на меня, а? Иди сюда. — Он взял ее голову под мышку и крепко поцеловал ее в волосы.

— Я так сильно тебя люблю, — пробормотала Джулия и поцеловала его в грудь, прежде чем удобно прижаться к нему.

Сердце Дома наполнилось радостью от ее слов.

Галло никогда не будет использовать членов твоей семьи, чтобы добраться до тебя, но русский это сделает.

— Можно попробовать, — яростно подумал он и горячо сжал ее.

— Мне нравятся Пеп и Сильвия, — сказала Джулия. — Я так люблю милые старые пары. Кем они для тебя являются, дальними родственниками?

— Для меня они почти семья. Пеп был консильери моего отца.

— Правда? — Джулия наклонила голову и удивленно посмотрела на него. — Этот красивый, тихий мужчина — бывший гангстер?

Уголок рта Дома приподнялся в улыбке. — Угу.

— Он все еще с ними?

Он слегка помассировал ей голову. — Нет. Он на пенсии. Он попросил разрешения уйти на пенсию, когда моя семья распалась. Он был единственным из ближайшего окружения моего отца, кто остался со мной. — Жесткие, горькие нотки в его тоне заставили его понять, что он все еще чувствует обиду и боль из-за предательства тех, кого его отец считал друзьями.

— Где остальные?

— Некоторые присоединились к другим семьям, а некоторые, ну, ушли. Пеп остался со мной, твердый как скала, и помог мне выбраться из этой передряги, разорвав все связи, которые у меня были с кем-либо. Он и Сильвия всегда относились ко мне как к своему сыну.

— Что случилось с их сыном? — спросила Джулия. — Она упомянула его, а потом спохватилась и не стала продолжать.

— Ничего, — ответил Дом.

Подняв лицо, Джулия нахмурила брови. — Что?

Дом вздохнул, не желая говорить об этом, и расстроил ее. — Это касается чего-то, что произошло давным-давно, еще до того, как я его узнал. Тебе не нужно этого знать.

— Почему нет? Расскажи мне, — настаивала она.

— Какие-то парни начали приставать к нему в кантине. Он был крепким парнем, и он очень сильно избил одного из них. Он оказался гангстером. На следующий день этот негодяй напал на него со своими друзьями и перерезал ему горло.

— Боже мой, Дом. — Рука Джулии взлетела ко рту, и она села прямо в постели. — Сколько ему было лет?

— Шестнадцать, и я не должен был тебе говорить, — сказал он, дергая ее за руку. — Возвращайся.

Но она покачала головой, потирая руки, словно от холода. — Бедный мальчик. Как... Что сделал Пеп?

Дом не ответил, и она догадалась.

— Он убил парня?

Он должен был знать лучше, чем позволить ей втянуться в разговор. — Он бы этого не сделал, если бы справедливость восторжествовала, — резко сказал он. — Но судья отпустил парня безнаказанным. Никаких доказательств, сказал он. Когда толпа хотела убить Пепа, отец, который знал его долгое время, поддержал его. Он предложил Пепу присоединиться к семье, чтобы никто его не беспокоил.

— У них больше не было детей? — тихо спросила Джулия.

— К сожалению, нет.

То ли они не могли больше иметь детей, то ли они были слишком напуганы, Дом честно не знал, и он никогда не спрашивал. Это была самая болезненная тема для Пепа, и он никогда не говорил об этом.

— Я не могу себе представить, каково это родителю, который проходит через это. — Голос Джулии был глухим, когда она легла обратно и положила голову ему на плечо. — Это ужасно. Я бы никому этого не пожелала.

— Это изменило твое мнение о нем? — Дом с любопытством посмотрел на нее.

— Конечно, нет, — быстро сказала она. — То, что с ним произошло, было трагедией. Его — не знаю — так трудно винить и в то же время, — она подыскивала нужное слово, — так трудно оправдать то, что он сделал.

То, что она говорила, странным образом соответствовало тону его мыслей, и он слушал ее, внезапно насторожившись.

— Есть ли когда-нибудь прямой ответ на это? — размышляла она вслух. — Если бы его судили, суд не смог бы признать его виновным, и я даже не уверена, что его бы отправили в тюрьму.

Его рука, обнимавшая ее, была напряжена, когда он спросил: — А ты бы поступила так, если бы была одной из присяжных? — и затаил дыхание.

— Я честно не знаю, — последовал ее задумчивый ответ. — Зная его историю, я бы, наверное, не осмелилась признать его виновным, и все же он убил человека. Все не только черное и белое, не так ли?

Доменико медленно выдохнул. — Нет, это не так.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Фрэнки Галло