Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

указывает на меня. — Потому что я тебя очень хорошо знаю. — Затем она указывает на Чейза. — И я чертовски уверена, что знаю его. И не может быть, чтобы этот ребенок был не от него. У него был затуманенный взгляд с той минуты, как он ни с того ни с сего привел детей в библиотеку в будний вечер, чтобы разыскать милашку, с которой познакомился по телефону. Так что, да. Я тетя. И я все знаю. Признайте это.

— Я признаю, что ты в некотором роде стерва, — говорит Чейз, по-видимому, такой же раздраженный, как и я, тем, что она разгадала наш секрет.

— Ну, ты не знаешь всего, — хмурюсь я. — И тебе придется найти второй.

Меган переводит взгляд с меня на своего брата.

— Я что-то не догоняю.

Я киваю Чейзу. Он должен быть тем, кто скажет ей. Она его сестра, а это его дети.

Он сияет, когда говорит это.

— У нас будут близнецы.

Так приятно слышать, как он говорит «у нас». Как будто это естественно. Как будто по-другому и быть не могло. Он всегда должен был быть отцом наших близнецов. С самого начала я выбрала его отчасти потому, что он так замечательно ладил с Джози, Кионом и даже с Райан, и неважно, сколько раз я говорила себе, что просто хотела передать такие хорошие гены своему ребенку. Правда в том, что часть меня всегда представляла его таким для нашего ребенка. Прижимать нашего ребенка к груди, сажать его в коляску, отвозить в библиотеку. Помогать нашему ребенку с домашним заданием.

Теперь мне остается только расширить фантазию, включив в нее двоих детей.

И меня. Если я все еще буду с ним.

Следующие несколько минут мы проводим в разговорах о детях и их здоровье, а также о том, что я должна делать в течение следующих нескольких недель, и в основном это заканчивается тем, что Меган рассказывает нам, что, по ее мнению, я должна делать, основываясь на ее собственном опыте во время беременности. Наконец Чейз предлагает, чтобы мы предоставили медицинские консультации врачам, на что она обижается и говорит, что ей следует пойти и проведать дедушку, поскольку в данный момент за ним больше никто не присматривает, а там, по крайней мере, нужен ее совет.

— Терпят, — поправляет Чейз.

Ее глаза сужаются, но, прежде чем она успевает взорваться, я снова заключаю ее в объятия.

— Мне нужен твой совет, Меган. Все это. Может быть, не сегодня, но я обращусь к тебе.

— Я рада, что тебе понравился мой брат, — говорит подруга, отстраняясь, и ее глаза блестят. — Или, скорее, я рада, что ты позволила моему брату увлечься тобой.

— Тогда отлично! — Чейз уже не так мягко подталкивает ее к дверям. — Увидимся позже, сестренка.

— Я тоже рада, — кричу я ей вслед. — Спасибо, что приехала в больницу. И за комбинезон!

— Да. Спасибо, Меган, — кричит мой сексуальный коп, прежде чем повернуться ко мне.

Теперь мы остались одни.

Ну, не совсем одни, потому что вокруг нас суетятся самые разные люди — другие пациенты, медсестры, врачи, охранник и эти два маленьких орешка, уютно свернувшихся в моем чреве, с таким сильным сердцебиением, что я слышу его собственными ушами.

Но этого одиночества достаточно, чтобы почувствовать тяжесть всех тех невысказанных вещей, которые мы принесли с собой в больницу этим утром. Мы молча смотрим друг на друга, чувствуя на своих спинах эти глыбы невысказанных слов, и это не кажется неловким, но кажется тяжелым. Как будто мы оба несем такой огромный груз, и оба так уверены, что должен быть способ облегчить его. Если бы мы только могли найти способ нести его вместе.

Я заговариваю первой, так как думаю, что теперь моя очередь. Я «бросаю ему мяч», потому что храбрее, чем была, но не настолько. Еще. Мне все еще нужно, чтобы он направлял меня. Мне все еще нужно, чтобы он помогал мне быть сильной.

— И что теперь?

Очевидно, он отдаст квитанцию парковщику, и они подгонят его машину, вот и все.

Но я спрашиваю не об этом, и, думаю, он это понимает, потому что отвечает не сразу. Он засовывает руки в карманы и покачивается взад-вперед на носках.

— Ну, — говорит он, запинаясь. — Я думаю, ты сама можешь выбрать себе приключение.

— Хм. Ладно? — Я наклоняю голову, умоляя его продолжать.

— Когда я был ребенком, я любил книги. Знаешь, такие, где читаешь несколько страниц, а внизу написано: «Если хотите спасти принцессу, перейдите на страницу семьдесят четыре; если хотите остаться и сразиться с боссом, перейдите на страницу пятьдесят восемь»?

— Да, — самодовольно отвечаю я. — Я знаю эти книги.

— Верно. Ты разбираешься в книгах. — Усмехается он. — В любом случае. Прямо сейчас ты можешь выбрать себе приключение по душе. Ты можешь попросить меня отвезти тебя домой, а можешь сделать это самостоятельно. Растить двоих детей, получая от меня столько помощи, сколько захочешь. Я могу быть рядом с ними, если ты мне позволишь. Ни одно из твой решений не должно касаться их.

Он делает нервный шаг ко мне.

— Или. Ты можешь позволить мне отвезти тебя ко мне домой, чтобы мы вместе сказали Поупу, что ему придется перестать упрямиться и занять мою спальню. И тогда я смогу перевезти свою женщину и детей к себе, туда, где им самое место. Наверху есть мастерская и две спальни, Лив. Это идеально для всех нас.

У меня перехватывает дыхание, а в горле встает ком размером с мое сердце. Мне так много нужно сказать, но я не знаю, с чего начать, и даже не уверена, что смогу говорить связно, но все равно пытаюсь.

— То, что я хотела сказать тебе раньше, в своей квартире... — Я сглатываю, пытаясь обрести дар речи, потому что то, что вырывается, звучит тихо и неуверенно, совсем не похоже на то, что я говорю. — Я подумала, что мне нужно быть как можно дальше от тебя. Я не могла быть рядом с тобой и не хотеть тебя. Поэтому вчера вечером я позвонила риэлтору, чтобы тот выставил мою квартиру на продажу. Я собиралась переезжать.

Должно быть, эти слова тяжело слышать, но его взгляд остается твердым и полным надежды.

— А теперь?

— Думаю, мне все