Последняя из древнего рода - Ирина Властная

— Да я не подумал как-то в тот момент, меня ненависть вперёд толкала и жажда мести, — растерянно Дарт оправдываться принялся, а потом на меня ошарашенным взглядом уставился: — Леди Эллия, вы что такое говорите?

— Правду я говорю, дедушка Дарт, правду. Род Гэррош считают слабым и неспособным отстаивать свои интересы, всего лишь потому, что мы спокойно занимаемся своим делом и не гонимся за величием! А ещё нас считают недалёкими идиотами, чему немало способствовали мой отец и его драгоценная супруга, готовые отдавать редкие травы за отрез эльфийской ткани! Но! Теперь у нашего рода есть поддержка! — резко задрала я рукав платья, демонстрируя магический знак дружеских уз, связывающих меня с двумя благородными лордами. — И я намерена выбраться из того болота, в котором Гэррош прозябали десятки лет, и даже какие-то дархины мне не помешают! Достали все!

— Ишь ты, тебя хоть во главе армии ставь, чтобы вдохновляла на подвиги, даже меня пробрало!

— Вот и хорошо, потому как вы к этому самое непосредственное отношение иметь будете! — заявила я, совершенно уверенная в своём решении и, осторожно убрав морду нагло дрыхнущего Мрака… здесь судьбы решаются, а он спит без задних лап, выпрямилась во весь рост, и мой голос, наполненный силой и решительностью, разнёсся под сводами замка: — Силой древней крови и правом главы рода Гэррош, я Эллия Гэррош, полновластная хозяйка земель баронства Гэррош, принимаю тебя, Дарт Безродный в род Гэррош. Я не вижу в твоих поступках и деяниях вреда, направленного на род Гэррош, я признаю все твои прежние поступки искупленными. Да начнётся с тебя младшая ветвь рода, и будешь ты нести ответственность не только за себя и своих детей, но и за всех людей на землях Гэррош. Словом главы рода я обещаю тебе хранить и ценить твою жизнь, силу и магию. — произносила я ритуальные слова, совершенно не задумываясь о них. Источник щедро поделился со мной теми знаниями, которые необходимы были для главы рода. С той же лёгкостью, я могла произнести и нужные формулировки для исключения из рода, это тоже Источник вложил мне в память.

Дарт сперва не поверил в то, что услышал… потом осознал, голубые глаза слезами наполнились, которые он быстро рукавом смахнул, и со всей дури на оба колена бухнулся… самоубиться он, что ли, решил?

— Я Дарт Безродный, с гордостью принимаю на себя обязанности младшего члена рода Гэррош. Клянусь своей кровью и силой быть верным своему роду и нести ответственность за всех людей баронства Гэррош. Отныне и навеки — слово главы рода Гэррош для меня закон, — срывающимся голосом Дарт положенный ответ произнёс, но головы не поднял, определённо стесняясь своей слабости, которая предательской влагой на его глазах выступала.

— Отныне и навеки твоё имя Дартин Гэррош, — подошла я к Дарту, положила ему руки на склонённую голову, обращаясь к родовой силе. Дождавшись, когда фигура Дарта окутается изумрудными нитями магии, и мужчина в буквальном смысле засияет, закончила ритуал: — Магия рода Гэррош принимает тебя обратно в род, лорд Дартин Гэррош.

Изумрудное сияние померцало пару мгновений, переползло на мужскую ладонь и успокоилось, проявившись небольшой меткой — частью узора, красующегося у меня на запястье.

Дарт вновь по лицу рукавом повозил, потом поднялся, выпрямился с подозрительно опасным хрустом… я было к нему бросилась, чтобы поддержать, всё-таки возраст его меня смущал, обходится с ним осторожно и почтительно требуется, но лорд Дартин величественно отмахнулся от моей помощи и ехидно улыбнулся:

— То-то Сайка удавится, едва о таких переменах узнает…

— Вы хотели сказать «удивится»?

— И это тоже, — довольно потёр руки лорд Гэррош, — а госпожа Шарна и вовсе никуда теперь не денется! Лорда-то теперь тряпкой не погоняешь. Спасибо тебе, Элька, я тебя не подведу и род наш тоже, — сжал меня в объятиях дедушка, и оказалось, что он всего-то немногим ниже меня, когда выровнялся.

— Без моего ведома никого не травить!

— Да чтоб мне в бездну провалиться, второй раз об те же корни не споткнусь, — залихватски подмигнул мне этот седовласый гроза женских сердец, — Элька, я же магию опять чувствую! Едва-едва, но вновь разгорается эта сила внутри… родная такая.

Сияюще-растерянный взгляд Дарта, на много лет отрезанного от Источника и от рода, стоил этого. Да и правильно это было. Дарт не заслужил такого наказания. Он всегда на моей стороне был, помогал и поддерживал, надеюсь, так и впредь будет. Главное, чтобы у него от радости характер ещё больше не испортился.

Глава 39

Откровенный разговор с лордом Дартином Гэррош последние силы выпил, у меня даже обратно до своих обустроенных заботливой Греттой покоев дойти их не осталось, так и осталась на старой тахте в соседней комнате, стараясь под тонким одеялом от всех проблем спрятаться. Бесполезная попытка, честно говоря. Если меня даже Мрак там нашёл, то чего уж говорить о неприятностях?

Из тревожного сна меня голос моей личной служанки выдернул. Да, спалось мне неспокойно: во-первых, мысли безрадостные спать мешали, а во-вторых, некоторые лохматые существа всё время меня пытались со спального места выпихнуть.

— Ваша милость! Там такое происходит! Ваша милость, вы просто обязаны это увидеть! — соблазняла меня Гретта. А так как в её голосе я ни тревоги, ни испуга не услышала, то и открывать глаза не спешила. Тем более, Мрак, наконец-то, соизволил вылезти из-под одеяла, и лежать намного удобнее стало. — Там лорды на тренировочном поле… почти голые!

В положении сидя я оказалась одним движением и с удивлением у Гретты, замершей около меня с платьем в руках, переспросила:

— Голые? Почему? — нет, ну, может, мне послышалось, мало ли.

— Так дерутся они… там почти все из Жемчужного высыпались поглазеть! — быстро вводила меня в курс дела девушка, вытряхивая из мятого платье и помогая свежее натянуть. Это новое платье я, кстати, вчера видела в швейной мастерской, оно для Лиары шилось, но теперь на нём две шнуровки по бокам появились, вставки из более тёмного цвета, да и по низу юбки была пришита широкая полоса того же цвета, что и вставки. Само платье было выполнено из светло-кремовой ткани, а вот вставки из коричневой были сделаны… привередничать не стала, пусть цвет и не совсем мой, главное, что свежее.

—