Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Шаннер действительно будет прекрасным правителем, — вернул меня в действительность голос императора. Яркие, потемневшие от скрытых эмоций глаза мужчины, внимательно меня изучали. Как будто видели в первый раз, — не я воспитал сына, не я дал ему такую волю к жизни, железный стержень, острый ум и милосердие истинного правителя. Но я горжусь им. Моё прозрение изрядно запоздало. Признаюсь, я не слишком верил тебе, девочка. Я…

— Не нужно, — вскинула я руку. Лежать было неловко, но и стоять перед владыкой в таком виде я не собиралась, — не нужно, Ваше Величество.

Когда-то я ненавидела этого человека. За собственные ошибки, за его непреклонность, за то, что он даже не попытался увидеть, что происходило в его семье. Но в моей прошлой жизни императора быстро убили. Сейчас же… я не испытывала к нему большой любви (да и зачем она ему?). Это правда. Но невольный трепет никуда не исчез.

Он все ещё оставался моим императором. Мужчиной, который испытал за жизнь в сотню раз больше горестей, побед и поражений, чем я могла когда-либо представить. И отцом крылатого, которого я…

Я споткнулась на этой мысли, отгоняя от себя образ Шаннера.

— На вашем месте я бы тоже себе не поверила. Я могу понять, почему вы организовали мой брак с Тристаном, и…

— Это было моей большой ошибкой. Которую я исправил, маленькая бесстрашная эрса, — голос император налился силой.

Этот мужчина больше не выглядел слабым и сломленным. Он не мог себе этого позволить.

Эррион Валентайн Мъярг подался вперёд. Он был так близко, что я разглядела легкую щетину на подбородке, увидела, как бьётся жилка на его виске, как едва заметно подрагивают его пальцы.

Я смотрела на него — и понимала, почему такая женщина, как герцогиня Шаттен, влюбилась в императора и долгие годы мирилась с положением любовницы. Несмотря на всю его изломанность, все яды и проклятья на его голову, в нём всё ещё был стержень. Была воля к жизни. К борьбе. Было редкое умение признавать свои ошибки. И одно это вызывало уважение.

Такие мужчины не могут оставить женщину равнодушной. Я не понимала Хелени Мъярг. Не знаю, кем был её таинственный любовник. Изощренный ум заговорщика я вполне оценила. Но жестокость, хитроумие и безумие не равны харизме и блестящему уму истинного правителя. Да, Эррион Мъярг привык смотреть на других свысока и верить только себе и своим суждениям — и это стало его ошибкой.

Но это не отменяло того, что он был великим правителем. Увы, просто его ошибки имели куда больше последствий, чем ошибки простых смертных.

— Что? — Негромко переспросила, выныривая из раздумий. — Ошибкой? Исправили?

Сердце радостно трепыхнулось, но я запретила себе радоваться. Хватит. Не будешь потом разочаровываться, Аэри.

— Мне не отплатить тебе за всё, что ты сделала для моей семьи. И моей страны, девочка, — глаза императора мягко засветились.

Он бросил быстрый взгляд в сторону мантикора, но ничем не выдал ни удивления, ни беспокойства. Железная выдержка.

— Всё, что я могу сделать — исполнить то, о чем ты меня просила.

В руках императора мелькнули листы белой плотной бумаги. Вспыхнула бликами на солнце императорская печать. Ладони вспотели. Закружилась голова. Я сжала зубы. Нет. Нет же, Аэри. Не бросайся вперёд, как обезумевшая. Не…

— Это то, о чем я думаю? — Я облизнула пересохшие губы.

— Да. — Император не играл со мной. Взгляд мужчины стал серьёзным, тяжелым. Он протянул руку — и вложил несколько листов бумаги в мою дрогнувшую ладонь, — это подписанный мной указ о расторжении брака между Аэри Мъярг, урожденной Сорлейн, и моим… — на скулах мужчины вздулись желваки. Он знал. Уже знал — или подозревал, — и принцем Тристаном Мъяргом.

Немигающие глаза императора пронзили насквозь.

— Все, что тебе нужно — подписать бумаги. С ними ты можешь пойти в любой храм Эрриона, ни один жрец не откажет тебе в расторжении брака в одностороннем порядке.

Да, поскольку брак императора и его детей всегда не только светский, но и храмовый, одной бумаги недостаточно. И всё же…

Руки тряслись, но я не обратила не это внимания и не подумала стесняться.

Пальцы сжались на стопке бумаг. Я испугалась, что сомну их, и медленно разогнула пальцы.

— Позволите? — Мне нужно их прочесть. Изучить каждую закорючку от и до. И даже если император посчитает это недоверием — пусть так. Я не доверяю ничему, пока не увижу собственными глазами. Так и есть.

— Изучай, — мужчина легко поднялся и отошёл к окну, замерев.

Не знаю, что он там видел и о чем думал. Я махнула рукой Корри — и погрузилась в изучение бумаг. Я не позволяла себе отвлекаться. Не позволяла эмоциям прорваться наружу. Не позволяла ликованию затопить себя с ног до головы.

Всё было четко, просто, понятно. Без ловушек, экивоков и странных скользких моментов.

Брак между Тристаном Мъяргом и Аэри Мъярг признавался недействительным. Это был не просто развод, это… была индульгенция. Прощение. Нет. Возврат в прошлое. Согласно этой бумаги брака просто не было. Аэри Сорлейн оставалась незамужней невинной девицей. Более того, она сохраняла за собой право на все средства, которые корона выделила её родителям в качестве выкупа.

Мне не нужны были эти деньги, но и лишними они тоже не были. В конце концов, отдам на благотворительность. Её мало не бывает.

Второй бумагой Аэри Сорлейн признавалась полностью самостоятельной личностью, которая имела право от своего лица вести дела, заключать договоры, арендовывать помещения, нанимать слуг, приобретать собственность — и многое другое. Третья бумага обязывала Аэри Сорлейн пройти полноценное обучение на мага. В случае успешного прохождения испытаний Аэри Сорлейн даровался герцогский титул, земли и новое имя рода, которое можно будет передать в наследство.

Немыслимая вещь для женщины.

Сердце неприятно сжало. Это…

— Я не сомневаюсь, что Шаннер добьется своего, — раздался в тишине спокойный голос императора, — мой сын умён и осторожен с одной стороны, и настойчив до безумия — с другой. Как и все крылатые вьерды, Шаннер — одержимый собственник. Если он решил, что ты его, эрса Аэри, ни я, ни сами боги, ни весь мир не сможет лишить его тебя.

— Не думаю, что вы хотели для своего сына такую жену, как я… — Я резко обернулась. Хотелось откровенности. Прямо. В лицо.

Император обернулся. На миг по лицу мужчины скользнула тень.

— Неважно, чего хотел я, эрса Аэри. Важно, чего хочет мой