Одержимые - Витольд Гомбрович

Хинч бросился наверх к Лещуку.

– Вы не знаете, что случилось с панной Майей?

– А что?

– Здесь был Холявицкий. Похоже, она уехала с ним.

Он был так встревожен ее отъездом, что даже не подумал о том, какое впечатление это известие могло произвести на Лещука. Он подозревал секретаря князя в худшем.

– Я ничего не знаю, – апатично пробормотал Лещук.

Казалось, ничто не могло вывести его из состояния тревожного ожидания.

Хинч уже не слушал. Он позвал Марысю.

– Здесь есть какое-нибудь оружие?

– Есть револьвер покойного хозяина и двустволка.

– Принесите мне их, только чтобы хозяйка не видела. И еще патроны.

Коляску подали к крыльцу, и постояльцы уже собрались было рассаживаться, когда в экипаж вдруг запрыгнул ясновидец с двустволкой и револьвером в руках и, прежде чем Гнетунская с докторшей успели опомниться, швырнул их чемоданы на землю.

– Гони лошадей! – крикнул он кучеру. – В замок! Двадцать злотых на пиво, если будем там через полчаса!

Они тронулись с места. Но в этот момент к коляске подбежал Гандрыч и вскочил на подножку.

– Я вас ждал. Мне нужно вам кое-что сказать! Целых два часа прождал!

– Садитесь! – сказал Хинч. – Расскажете по дороге. Я спешу.

– Куда вы едете?

– В замок!

– Ага, это хорошо, потому что у меня в голове как раз и вертится кое-что, связанное с замком.

Он рассказал Хинчу, в чем дело. С тех пор, как этот пан начал его преследовать, ему все время что-то мерещится… Словно он хочет что-то вспомнить, но никак не может. Как будто с ума сходит. Это что-то связанное с замком. Вот только все никак не вспоминается. Жене рассказал – так она его отругала и погнала работать, но он вместо этого решил пойти в Полыку и посоветоваться, потому как что-то тут нечисто…

– Послушайте, а вы левша? – неожиданно спросил ясновидец.

– Чего?

– Ну, вам удобнее левой рукой работать?

– Да, левая у меня более справная.

Гандрыч немного удивился вопросу. Но Хинч больше ничего не сказал.

Они уже подъезжали к замку. Однако прежде чем коляска подкатила к воротам, из ночной тьмы выступили две фигуры – Сколинский и Гжегож.

– Нет сомнений, – сказал профессор, – они оба в замке. Крестьяне их видели. Но Холявицкий запер ворота! Внутрь не попасть.

– Пойдемте через подземный ход.

– Это слишком далеко. Да он и там наверняка как-нибудь преградил путь.

Они стояли в растерянности. Вдруг из окна угловой башни раздался голос секретаря:

– Вы с визитом, господа?

Холявицкий смеялся. Злорадствовал!

– Панна Майя в замке?

– Как вы угадали?!

– Я хочу с ней поговорить. Немедленно.

– Это невозможно! Панна Майя сейчас в старой кухне! Сама захотела! Решила выяснить, что там происходит, и просила ей не мешать! Так что, к сожалению, я не могу вас впустить.

– Я хочу поговорить с князем.

– Князь спит.

– Откройте, или мы выломаем ворота.

– Ах, даже так? Увы! Панна Майя приехала сюда добровольно и, как я уже сказал, велела ей не мешать. А в замок я вас потому не впущу, что князь запретил.

– Дайте мне поговорить с князем.

– Что ж, ладно! Вот вам князь.

И через мгновение в окне действительно появился Гольшанский.

– Прошу вас уйти! – закричал старик, размахивая руками. – Никого не впущу! Запрещаю! Это мой замок! Прочь! Прочь!

Профессор выступил вперед.

– Князь! – воскликнул он. – Ведь это же я! Ваш гость! Я ведь живу у вас в замке! Впустите меня, прошу вас.

Но старика точно подменили. Он продолжал неистово махать руками.

– Прочь отсюда! Прочь! Не позволю! Франек запретил! – вдруг прокричал он, словно в каком-то экстазе. – Франек! Нельзя сюда никого впускать!

И седенькая, птичья головка резко исчезла, как если бы князь рухнул на пол. В окне снова появился Холявицкий.

– Как видите, господа, князь не изменил свое решение, – заявил он официальным тоном.

– Послушайте, – обратился к нему Хинч, – давайте не будем играть в эти детские игры. Вы не хуже меня понимаете, в каком князь состоянии. У нас есть основания полагать, что вы злоупотребили доверием панны Майи. Вы хотите, чтобы мы применили силу?

– Ах вот как? Что ж, в таком случае я готов поговорить с вами, но наедине, без свидетелей. Подойдите к воротам – побеседуем через глазок.

Хинч подошел к воротам, и в маленьком окошке, в полумраке, показались губы Холявицкого.

– Сударь, – насмешливо говорили эти губы, – как видите, закон на моей стороне, ведь у меня есть официальный запрет князя, а Майя приехала сюда по собственной воле. Бедняжка захотела самолично проверить, что за привидение живет в старой кухне, ибо вообразила, будто эта нечистая сила овладела ею и ее парнем. Кажется, вы немало поспособствовали тому, чтобы она начала так думать.

– Да не о том сейчас речь. Мне ведь тоже важно, чтобы она провела ночь в этой кухне.

– Видите ли, – продолжали губы, – я уже отказался от сокровищ и от любви Майи. Однако у меня есть к ней счеты, и я надеюсь, что та комната за меня поквитается.

– Предполагаю, что так оно и будет, ибо профессор тоже провел ночь в старой кухне и рассказал мне, что там происходит.

– Профессору удалось сбежать, а она не сбежит. И имейте в виду – если вы доведете меня до крайности, я возьму револьвер и убью ее, князя и себя! Могу вас заверить, что жизнь больше не представляет для меня ценности. Решение за вами. Хотите, чтобы я ее убил, – штурмуйте ворота. Но, по правде говоря, я предпочел бы избежать столь радикальных мер. Я рассчитываю, что за меня отомстит комната и мне не придется самому марать руки. Ну так как? Что вам подсказывает ваш здравый смысл? Если вы спокойно подождете, шанс есть: выйдет Майя из той кухни живой – я ее выпущу, атакуете – участь и девушки, и князя предрешена.

– Зря вы думаете, что таким образом избежите наказания, – сказал Хинч.

– О, никто ничего не докажет, – беззаботно ответили губы. – Ведь она черным по белому написала, что идет в замок добровольно. Я ее не похищал. И то, что князь не разрешает вас впускать, – не моя вина. Правда, должен сознаться, я наконец-то отгадал знак… Князь теперь в моей власти. Что ж, до свидания, милостивый государь.

И Хинч услышал язвительный отрывистый смех и звук удаляющихся шагов.

Ясновидец вернулся к профессору в совершенном отчаянии. То, что они оказались абсолютно бессильны, буквально убивало его.

Ждать?! Ждать, пока Майя поплатится жизнью или здоровьем за свой безрассудный поступок?! Ждать, пока Холявицкий отомстит князю, послушному его воле?! Безвольно ждать, пока он сталкивает их обоих в