Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

то и дело заплетающиеся ноги сопровождали звучавшие из наших уст слова, которые больше не обременяли нас. Далекие воспоминания погрузили нас в прошлое, в те ночи, проведенные после кровопролитной войны. Она поведала мне, как бесчисленное количество раз ранила кончики пальцев, стремясь придать форму летящей ласточке, ставшей моим драгоценным талисманом.

В ответ я рассказал ей, как меня вместе с Тэйтом, затаившихся в деревьях, обнаружили земные фейри и доставили в большой зал, который находился в форте. Я сознался ей, что нечто заставило меня посмотреть на маленьких королевских детей, сидевших за столом, и мой взгляд приковала девочка с глазами цвета морской волны.

Затем Ливия продолжила описывать проведенное безмятежное лето на озерах и прудах за замком Ночного народа, заставив меня поклясться, что мы тоже будем время от времени заплывать в бухты и ловить рыбу для собственных нужд.

Мне захотелось поделиться воспоминаниями о своей матери, о ее волосах, переливавшихся в солнечном свете, о привычке целовать меня в нос и постукивать по нему, прежде чем отправить спать.

Ливия созналась, как донимавшие ее ночные кошмары заставляли мчаться к родительской постели, где повелитель земли и его королева укладывали напуганную дочь между собой, успокаивая и прижимая к себе.

К моменту, как первый проблеск рассвета забрезжил на горизонте, слова стихли.

– Твоя очередь, любовь моя, – прошептал я, обнимая ее под собой и проводя ладонью по груди.

И тогда я покрыл ее поцелуями и целовал до тех пор, пока тело не затрепетало в моих руках, пока из горла не вырвались те же звуки, что недавно она извлекала из моего. Нам предстояла беспощадная битва, и опасности не миновать, но на несколько мгновений я позволил себе погрузиться в блаженный покой, за который мы собирались отчаянно сражаться.

Подобные дни, проведенные в объятиях Ливии Ферус, становились самыми желанными для меня. Ради них я был готов без конца убивать, пытать, устраивать набеги, и не существовало непомерно высокой цены за продолжение таких счастливых дней.

Глава 39

Певчая птичка

Над городом пронесся звон ликующих и громких колоколов, однако во дворце царила мрачная атмосфера. Я прижала ладонь к окну, любуясь морскими просторами, желая, чтобы мы хоть на мгновение уплыли и притворились, что грядущей опасности больше нет.

Но теперь положение усугубилось благодаря новой ужасной стратегии, придуманной Джонасом Эрикссоном. Чертов болван. Остальные, похоже, разделяли этот идиотский план, что создавало еще больше проблем.

От охватившего отчаяния хотелось заорать во всю глотку.

– Проявлять беспокойство – это вполне естественно, принцесса. – Ко мне подошел Стиг, окидывая взглядом открывшееся море.

– Только не тогда, когда от него не будет никакого толку. Все вы поддержали Джонаса, и мне не по душе признавать, что я тоже вижу в нем смысл.

– Вот как… – Стиг присел на подоконник. – Я знаю Джонаса Эрикссона столько же, сколько и ты, еще с того самого дня, как он сделал первый вдох, поэтому не считай, что мы не разделяем твоих переживаний. Его замысел смел и дерзок. И он сын своего отца. Такие идеи сослужат нам хорошую службу.

Я крепко сжала руки в кулаки.

– Понимаю. Именно в этом и заключается загвоздка. Весь этот план сопряжен с риском, и мне не всегда удастся быть с Эриком, или с тобой, или… Чувствую, что могу в любой момент сломаться, Стиг, что вот-вот склонюсь под тяжестью происходящего. Как же тебе удавалось столько раз противостоять войне?

Внешне Стиг казался довольно грубым. Фейри, способный порождать бури на суше столь же яростно, как и Штормбрингер создавал неистовый шторм на море. Застарелые шрамы испещряли суровое лицо, а нос украшала костяная игла, но его взгляд всегда оставался глубоким, задумчивым и добрым.

Он был самым верным воином с первых дней восхождения моих родителей на престол.

Ему я могла рассказать все, что отягощало душу, и в ответ никогда не звучало ни осуждения, ни жестоких слов.

– Во многом так же, как и ты сейчас. – Его мозолистые пальцы нежно погладили мою щеку. – Я ступал на поля сражений во всех уголках наших королевств. Не раз оказывался в плену и заботился о слишком многих проклятых людях. Однако именно они заставили меня идти дальше и бороться с любой потенциальной угрозой.

– Но грядущая война подталкивает меня измениться, Стиг, и не в лучшую сторону. Ларссон, подобно многим другим, недооценивает Эрика, и я мечтаю, чтобы он пал к ногам Эрика Бладсингера и лично увидел, как истинный Король Вечности наконец-то займет свое место. В голове крутятся такие мерзкие, жестокие и кровавые мысли, что едва ли мой народ узнает свою бывшую принцессу, когда я вернусь к ним.

– Только если это не та Ливия Ферус, которой тебе суждено было стать.

Поскольку мое молчание затянулось, Стиг приблизился ко мне и положил свои большие ладони мне на плечи.

– Каждый нелегкий выбор, каждое предпринятое действие откалывают от нас по кусочку, однако именно они придают нам истинный облик, раскрывая наши скрытые способности. И именно то, как мы распоряжаемся этими способностями, и делает нас теми, кто мы есть. Порой решения бывают жестокими, даже подлыми, – продолжал Стиг, – но каждое из них отсекает от нас фрагмент.

– А если я пожертвую бесчисленными жизнями других людей ради Эрика? Он постоянно говорит, что не герой, потому что не существует границ, которых он не переступил бы ради моей безопасности. Признаться, я чувствую то же самое к нему, к своей семье. Получается мы ничем не лучше Ларссона?

Стиг передернул плечами.

– Если придется выбирать между двумя жаждущими крови мужчинами, я скорее встану на сторону изверга, сражающегося за свою любовь, чем изверга, сражающегося за себя.

Я обняла руку Стига.

– Ты всегда поддерживал его, начиная с самых юных лет. Он уважает тебя, надеюсь, ты понимаешь.

– Если бы Харальд не забрал его после смерти Торвальда, тогда он пошел бы за мной. Ты знала об этом?

– Что ты имеешь в виду?

– Очень жаль, что Торвальд так и не сумел разглядеть в своем сыне его настоящую сущность. За все время нашего заточения этот крохотный мальчик из рода морских фейри ни разу не дрогнул. Он вел себя храбро, как и подобает достойному воину. – Стиг усмехнулся с легким чувством тоски. – Мне, конечно, удалось наладить с ним дружескую связь, и если бы его отец не позаботился о нем или не вернулся, я заявил бы нашему народу, что нуждаюсь в нем и не отпущу.

Я, ошеломленная этой исповедью, слегка раскрыла рот.