Анархия - Мари Маккей

И мы… Мы сбежим отсюда завтра, при условии…

Смутное воспоминание возникло на краю сознания, пытаясь вырвать меня из этого томного момента. Отвлечь меня от узла и укуса моего альфы.

Мы… Возможно… Не в безопасности здесь, прошептал голос.

Но ведь я была со своим альфой, а значит, ни о какой опасности и речи быть не могло.

Мой мозг снова расслабился ровно в тот момент, когда Карма напрягся.

Сделала ли я что-то не так, позволив ему держать меня, пока мы были сцеплены? Должна ли я была заботиться о нем вместо этого?

В тишине темного коридора, наполненного только тихими звуками нашего тяжелого дыхания, я уловила звук шагов всего через пару секунд после него. Это успокоило мои опасения, но вызвало новый приступ ужаса.

Кто-то идет.

Прятаться было негде. Мы не могли бежать, не в сцепке. И смог бы он вообще так драться?

— Ох, черт. — Выругался он себе под нос, убирая от меня руки.

Карма наклонился и повернулся в сторону, пытаясь нащупать штаны, которые валялись у его ног. Он искал что-то в карманах, становясь все более нервным, по мере того как шаги приближались, казалось, даже ускоряясь.

Он сдался, так и не найдя того, что искал, притянул мою спину к своей груди и развернул нас так, чтобы я оказалась спиной к выходу из коридора. Я попыталась заглянуть через плечо, но не смогла ничего разглядеть из-за его широкой груди. Меня тоже никто не мог увидеть.

Зачем вообще меня прятать?

Думаю, было очевидно, что он не один.

Извиваясь, я попыталась высвободить его узел, но добилась лишь того, что он крякнул и велел мне не двигаться.

Шаги остановились поблизости, и прошло несколько секунд, прежде чем кто-то заговорил.

— Вы что, блядь, издеваетесь надо мной?

Син.

Ужас покинул мое тело, и я тихонько заскулила. Аура Кармы отступила, его мышцы расслабились.

Моя омежья пара подошла к нам и встала так, чтобы мы могли видеть его сведенные в раздражении брови.

Когда он встретился взглядом с Кармой поверх моей головы, в его глазах читалась жесткость. Карма тихо зарычал, сильнее прижимая меня к груди. Его узел шевельнулся внутри меня, и я заскулила.

Син остановился в шаге от нас. Мои пальцы ног едва касались земли, и только руки Кармы на моих бедрах не давали мне почувствовать себя некомфортно в этой странной позе.

— Почему вы не вернулись в камеру? — потребовал ответа Син.

— Она побежала, — пробормотал Карма.

— И если бы ты думал головой, а не членом, ты бы использовал темную связь, чтобы остановить ее. Вместо того, чтобы… — он широким жестом указал на нашу странную позу.

— Она побежала.

Бежать… это что, плохо?

А что еще я должна была делать?

— Прости, — пискнула я. — Н-но камера… Она была, э-э, заперта. Когда я туда добралась.

Пальцы Кармы впились в мои бедра, а потрясающие багровые глаза Сина расширились.

— Заперта? — переспросил Син.

— Да. — Я попыталась сжать ноги, чувствуя, как по ним стекает смазка. Мои внутренние поверхности бедер блестели бы, если бы на них падал свет.

— Я не знала, как это произошло, поэтому побежала, — продолжила я.

Язык Кармы метнулся, чтобы слизнуть свежий укус на моей шее, рычание прокатилось по нему — по каждой частичке его тела. Включая его член с узлом, все еще глубоко погруженный в меня.

Вибрации заставили меня напрячься и задрожать, удовольствие снова попыталось подкрасться ко мне, хотя сейчас было не время и не место.

Глава 43

СИН

Это было немного комично — или было бы, если бы ситуация не была такой отчаянной.

Нас, блядь, заперли снаружи нашей камеры в ночь перед апелляцией, и вместо того, чтобы увести Кресцент куда-нибудь спрятаться, Карма связался с ней узлом.

Прямо в коридоре.

Я яростно потер лицо, чтобы оно не выдало всей серьезности ситуации. Но если подумать о том, что было бы, если бы их нашел Фантом…

Он был бы в ярости. Я уже слышал его свирепое рычание.

Придется рассказать ему об этом позже, чтобы Карма получил ту взбучку, которую заслужил.

Прислонившись плечом к стене, я скользнул взглядом по Кресцент. Ее бледная кожа, раздвинутые бедра, узел Кармы, растягивающий ее. Свежая метка связи на ее шее, которую он вылизывал — по крайней мере, казалось, это помогало удержать его на краю безумия.

Если она обнаружила свою дверь запертой, значит, кто-то действовал против нас. Просто чудо, что Карма нашел ее первым.

И он, очевидно, наткнулся на кого-то еще до нее, судя по полосам крови на его коже; часть крови перепачкала ее бледные бедра.

Мы были в опасности, как на ладони, если альфы рыскали здесь в поисках нас.

Футболка, которая была на ней, скрывала ее торс, но когда Карма понял, что я смотрю, он задрал ткань и накрыл ладонью ее грудь.

Кресцент заскулила, извиваясь на его узле, и боже, этот розовый румянец на ее щеках был таким дразнящим.

Пальцы Кармы сжали ее соски, и то, как она простонала…

Блядь.

Чертов Карма, очевидно, все еще был одичавшим.

— Мы не можем здесь оставаться.

От меня потребовалось напрячь каждую клетку самообладания, чтобы не продолжать пялиться на нее, пока мой член пульсировал. Я посмотрел вдоль коридора в обе стороны, пытаясь сориентироваться. Нам нужно было уединение. И поблизости. Были ли здесь какие-нибудь пустые комнаты, которые не были бы заперты?

Я заметил характерный рисунок пиона на серой каменной стене в одном из концов коридора.

Подбежав к нему, я прошел вдоль наспех нарисованного баллончиком цветка несколько футов до металлической двери. Потянув ее на себя, я заглянул внутрь.

Никакого запаха, кроме пыли и сырости. Это была маленькая комнатушка, почти чулан, с парой сплющенных коробок на полу.

Я вернулся в коридор, где стоял Карма с Кресцент, и жестом позвал их.

Она висела в воздухе, он держал ее за бедра, а она вцепилась в его руки. Ее глаза были широко открыты, она покачивалась, в ее взгляде все еще читалась пелена похоти.

Наверное, мне стоило бы помочь… Но я не знал как, поэтому просто смотрел, как он ковыляет, делая крошечные шажки. Он не мог слишком сильно ее трясти, иначе мог причинить ей боль своим узлом.

Да, и его штаны все еще болтались у щиколоток, а спортивки Кресцент свисали с одной ее ноги, волочась по полу.

Огромному одичавшему альфе, все еще сцепленному узлом с нашей крошечной омегой, потребовалось мучительно много