Анархия - Мари Маккей

У огромного вожака стаи были жестокие темные глаза, которые плясали от радости победы, словно он только что наткнулся на неожиданный приз. Он едва ли удостоил тела взглядом.

Страх и усталость были написаны на лице омеги, и на мгновение я задался вопросом, не потеряет ли он сознание. Син слабо покачал головой, все еще дрожа, его глаза бегали по новой стае, которая входила внутрь.

— Похоже, нам повезло, — сказал Холден. — Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу — а мы ведь даже не жители еще.

Я вздрогнул, когда Холден пнул Сина, заставив его растянуться на полу.

— Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.

Прошла секунда, а затем Син сумел подняться, отчаяние читалось в его глазах, когда он попытался бежать.

Что-то внутри меня сломалось, когда я встретился взглядом с Кармой, который сдвинулся, чтобы посмотреть.

Он пережил все это, только чтобы потерять свою свободу здесь…?

Наше время

Я вздрогнул и проснулся в тусклой комнате, все мое тело болело.

Я моргнул, пытаясь понять, где нахожусь.

Моя стая… Син…

Полтора года, прошедшие с тех пор, как произошел этот туманный сон, нахлынули на меня.

Кресцент…

Теперь нам нужно было защищать еще больше, с того самого дня, когда мы оказались настолько безрассудны — трое несвязанных, наполовину одичавших альф, — чтобы бросить вызов стае Холдена ради защиты омеги, на которого мы не имели никаких прав.

Мы даже не пытались создать стаю или укусить его. И, возможно, именно поэтому он после этого доверился нам.

Но именно поэтому Холден ненавидел нас. Он был ближайшим союзником стаи Уэст — и он считал, что Син должен был принадлежать ему.

Он стоял за этим — я знал это, когда толстые железные прутья наконец попали в поле моего зрения.

Мы были в клетке.

Как и большинство конструкций в «Анархии», прутья были сделаны из стали Викрон. Металл, устойчивый к альфам. Несгибаемый даже с помощью мощи сильнейшей ауры альфы. Они выдержали испытание временем — годы жестоких драк, сотрясавших их, альфы в гону, пытающиеся разорвать их на части и добраться до толпы.

Из нее было, блядь, невозможно выбраться.

Но я попытался. И когда Вандл проснулся, он тоже попытался.

Мы оба крепко заблокировали связь стаи, что означало, что мы не могли ничего почувствовать от Кресцент — не знали, в порядке ли она вообще, блядь. Но выбор был таким: либо это, либо напугать ее и Сина. Заставить ее почувствовать бурлящую ярость и одичавшие инстинкты, грозящие вырваться из нас обоих.

— Блядь! — очередная попытка Вандла раздвинуть прутья закончилась тем, что его покрытые волдырями руки соскользнули с грубого металла.

Мы были выставлены напоказ посреди большой круглой комнаты. Эта клетка была в четыре раза больше той, в которой Син и Кресцент устраивали свое шоу — та предназначалась для ебли, а эта нет. Эта была для боев насмерть, и засохшие хлопья крови по краям пола клетки доказывали это.

Клетками для гона управляла стая Маршалл. У наших бывших союзников, стаи Уэйкфилд, не должно быть ключей, но Маршаллы любили немного хаоса. Для них не было бы чем-то необычным отдать ключ от клетки на ночь, если бы им пообещали свежие трупы к утру.

Такими темпами трупами будем мы.

Я с силой ударил предплечьем по стальным прутьям, заскрежетав зубами, когда боль отдалась в плечо.

Мое отчаяние было прервано стуком распахнувшейся двери, ударившейся о противоположную стену.

Карма. Окровавленный и избитый, с разбитой губой, но все еще отбивающийся от двух членов стаи Холдена, словно только что ринулся в бой. Холден вошел следом за ними, и у меня волосы встали дыбом при виде него.

Где были Син и Кресцент?

Я услышал злобное рычание Кармы, как только стихло эхо от двери, и на мгновение испугался, что он снова одичал. Не то чтобы наша апелляция была сейчас нашей главной заботой, но мы бы никогда ее не прошли, если бы он потерял себя так близко к ней.

Я потянулся к связи; там, где обычно был Карма, зияла пустота, но я не мог сказать, заблокировал ли он связь, или же его там просто не было.

Пара Уэйкфилдов вошла следом и подошла к двери клетки для гона, звеня ключами. Вандл подался вперед, готовый пробить себе путь наружу и сбежать из этого проклятого металла.

Со смехом Холден шагнул внутрь прежде, чем у него появился такой шанс, держа в руке нож и направив его на моего товарища по стае. — Только, блядь, попробуй.

Карма зарычал и бросился на него, но его попытка завладеть оружием закончилась лишь свежим порезом на щеке, достаточно глубоким, чтобы остался шрам. Это только подстегнуло Вандла испытать Холдена, и он с силой потряс прутья двери.

Следующим порезали его, нож скользнул по его руке — и если бы я не оттащил его назад, он мог бы лишиться, блядь, пальца.

Конечно, он меня не поблагодарил. Он резко обернулся ко мне, и я оттолкнул его, но они воспользовались заминкой, чтобы распахнуть дверь, затолкать внутрь Карму и снова захлопнуть ее.

В замке щелкнул ключ.

Мы были в полной заднице.

Уэйкфилд бросил ключ Холдену, и тот сунул его в карман.

— Возвращайтесь и найдите этих гребаных омег. — Все разбежались, подчиняясь рявкнутому приказу Холдена. Мой огненный шторм ненависти перерос в громовой удар, кровь горела при напоминании о том, ради чего он все это затеял: ради Кресцент и Сина.

Оставшихся там одних, пока мы застряли здесь.

Я бросился на прутья, тряс их, выкрикивал проклятия, но Холден издевался над нами, находясь в безопасности, прежде чем оставить нас вдыхать свою ярость в сырой подземный воздух, в одиночестве.

Глава 45

СИН

Я не знал, который час, но утро должно было быть близко.

Казалось, мы пробыли в этой котельной целую вечность.

Камеры скоро откроются. Назовут нашу апелляцию. Остальные никак не могли узнать, где мы находимся, но мы должны будем встретиться с ними там.

Фантом, Карма и Вандл испытывали страх в связи. Какое-то время Вандл и Фантом молчали, что обычно означало сон, но я догадывался, что они были без сознания.

Они были живы. Они тоже где-то прятались? Их страх мог быть вызван тем, что они оказались разлучены с нами.

Однако меня охватил ужас, нашептывая, что они не просто прячутся — что с ними что-то случилось.

Кресцент не спала. Мы оба не спали. Мы сможем поспать на той стороне.

Я держался за эту мысль так же, как держался