Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Я прячу лицо поглубже в тень ткани и опускаю взгляд. Нет, я не тешу себя тем, что меня не узнали — слухи в таких городках слишком летучие, а мы с шадхаром слишком заметные. Но делать из себя экспонат я не очень хочу, по крайней мере, пока не будет завершено дело, а на меня не перестанут охотиться все, кому надо и кому не надо.

Внутри «Хромой краб» оказывается просторнее, чем кажется с улицы. Потолок низкий, балки темные, но не закопченные до черноты. За стойкой блестят оловянные кружки, возле очага жарится рыба, и оттуда тянет маслом, укропом и горячим хлебом.

После прохлады улицы здесь кажется слишком душно и натоплено. Хочется тут же снять капюшон, но я сдерживаюсь: посетителей много и они разные. Кто-то одет совсем бедно, у кого-то камзолы побогаче, у мужчины у окна на пальце даже поблескивает золотое кольцо.

На нас сразу обращают внимание, но делают это осторожно, короткими взглядами, понимая, что злить аркана себе дороже. Видимо, Кайан в прошлые визиты уже хорошо примелькался.

Шадхар выбирает стол в дальнем углу, в стороне от окна. Отсюда видны вход, стойка, лестница наверх и боковая дверь, ведущая, вероятно, во двор или на кухню. Короче, все, чтобы не быть застигнутым врасплох, но при этом иметь определенный уровень уединения, нужный для того, чтобы обсудить наши проблемы.

Марта садится первой, устраивая корзинку у ног. Я опускаюсь рядом с ней и чуть сдвигаю назад капюшон и устало тру лицо руками.

— Я сделаю заказ, — говорит Кайан. — Ради всех богов, Элис, проведите эти пару минут спокойно. Марта, надежда только на вас.

— Я не бегаю за неприятностями, — язвительно замечаю я, показывая взглядом на разрез на груди шадхара.

— Нет, вы их всего лишь притягиваете, — хмыкает он и уходит.

За соседним столом у окна четверо играют в кости. Азартно, явно с денежными ставками. И я почти уверена, что кто-то из них мухлюет. Напитки и еду разносят дети. Еще маленькие — не больше лет десяти-двенадцати. Две девочки и один паренек. И делают это ловко, с опытом.

Я невольно сжимаю кулаки от понимания, что не просто так в этом возрасте им приходится работать. Конечно, я осознаю, что я в другом мире, с другими правилами и устоями. Но от этого не становится легче.

Кайан возвращается и садится напротив, чуть наискось, закрывая меня от большей части зала. Его взгляд скользит по помещению, а потом возвращается ко мне, согревая.

— Я кратко рассказала о результатах разговора с отчимом, — усмехаюсь я. — С заботой о моем здоровье и угрозами как в мой, так и в ваш адрес. Жду взаимности.

Кайан хмыкает и провожает взглядом тонкую бледную девочку с подносом пустых кружек, обходящую наш стол. Он дожидается, когда она отойдет, и тихо говорит:

— Я догнал того, кто столкнул вас со скалы.

Я перестаю улыбаться.

Шум таверны на мгновение становится глуше, а сердце стучит, наоборот, громче.

— И?

— Мертв, — отвечает Кайан равнодушно, будто о завтраке. — На нем был артефакт такого же типа, как у тех, кто приходил в Блан-на-Кар.

Марта неожиданно для меня ругается себе под нос.

— Я готова согласиться с ноаром Рад’Исентом, что вас, Элис, проще закрыть где-то, чтобы вы не собирали неприятности. Вы мне даже не рассказали про то, что на вас кто-то напал, — в голосе слышится обида и недовольство.

— Я думала, Бродяга все разболтал, — пожимаю плечами. — Да и особенного в этом ничего нет.

— Нет особенного? — жестко отвечает Марта. — На вас открыта охота, а вы говорите ничего особенного? Но это… Это даже для Крауга слишком.

Мы переглядываемся. Конечно, слишком: он бы не смог заплатить наемникам даже с учетом контрабанды. И тем более не смог бы заранее позаботиться, чтобы ни один идиот не успел рассказать ничего полезного.

— Он что-нибудь успел сболтнуть? — с надеждой спрашиваю я.

Кайан не отвечает, и по его лицу становится ясно, что он успел подобраться к ответу и потерял его в последний миг. И теперь злится.

Шадхар достает листок «Хромого краба» и кладет перед нами.

— Все нити ведут сюда, — произносит он. — Это я нашел у того трупа. В книге аптекаря большие партии «Морского бриза», которые закупались именно «Хромым крабом».

— Ты смотрел даты?

На губах Кайана появляется едва видимая одобрительная улыбка.

— Именно. Большие заказы «Морского бриза» шли не перед штормами и не перед обычными рыбацкими выходами. Они были перед ночами сильного отлива.

Я невольно смотрю на Марту. Она понимает раньше, чем я успеваю договорить, и лицо у нее становится жестче.

Та самая девочка приносит нам заказ, расставляя перед нами похлебку, хлеб, взвар для Марты и кофе для нас с шадхаром. Я недоверчиво кошусь на кружку, но потом вижу, что у Кайана его жидкий деготь, а у меня… Я даже отпиваю, чтобы убедиться. Точно! Мой любимый с молоком и тонной сахара.

Невольно улыбаюсь Кайану поверх кружки, а его взгляд теплеет. В груди растекается приятная волна благодарности. Очень хочется накрыть его ладонь рукой, а лучше просто обнять и прошепать на ухо «Спасибо». Для начала. Но мне приходится сдержаться — потом обязательно скажу.

— «Морской бриз» не для рыбаков, — медленно говорю я.

— Именно так, — соглашается шадхар. — Рыбаки принимают немного и только в самое тяжелое для рыбалки время. А тут он нужен людям, которые до корабля должны дотащить груз. На холоде, ночью, по камням и воде.

Кайан берет кружку, но не пьет. Просто держит ее в руках. Я беру ложку, но попробовать похлебку не успеваю. Дверь открывается, впуская холодный воздух, и в зал входит Рейнар.

Кажется, и де Вольф уже успел себе найти в Гримспорте обожателей. Помрачнел даже сам хозяин таверны.