Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Пожалуйста, скажи, что это не Лола. Я думал, ты отрекся от нее как от своей старушки. Она не заслуживает тебя. Никогда не заслуживала, — кричит Джи.

— Боже, нет. Пусть Дриллер забирает ее себе.

— Тогда расскажи мне о своей загадочной девушке, — говорит Джи, ругаясь, когда сверху падает куча камней.

Я кричу и жду, что тело Джи пролетит мимо меня. Когда этого не происходит, выдыхаю с облегчением.

— Джи?

— Я в порядке, детка. Просто неверно оценил, где находится один из этих карабинов. А ты? Ничего не попало в тебя?

— Нет, но Джи, какой смысл держаться, если ты собираешься довести меня до сердечного приступа? — огрызаюсь я, страх заставляет злиться.

— Я учту это. Теперь расскажи о своей даме, Хэвок. Как это может быть первый раз, когда я слышу о ней?

— Потому что вы, братья, самые большие сплетники, которых я когда-либо встречал.

— Я возмущен.

— Это не значит, что это неправда.

— Я не сказал, что это не так. Возмущен тем, что ты это заметил.

Слушаю, как они шутят, и понимаю, что они делают это, чтобы отвлечь меня от страха, и это заставляет любить их еще сильнее. Может, не так, как Джи, но они оба важны для меня.

— Ну, скажем так, она пахнет ванилью, на вкус как кексы, и ощущается как небеса, особенно для парня вроде меня, который провел последние несколько лет в аду.

— Мы ее знаем?

— Не знаю. Даже я ее не знаю.

Хмурюсь, радуясь, когда Джи задает вопрос, который крутится у меня в голове.

— Что значит, ты ее не знаешь? Как можно любить кого-то, кого ты не знаешь?

— Мне нечего тебе сказать. Думаю, когда сердце чувствует, всё понятно без слов.

— Джи?

— Да?

— Думаю, твой новый президент — скрытый романтик.

Джи смеется.

— Да, ты права.

— Джи?

Усталость тянет меня, умоляя закрыть глаза и отдохнуть.

— Да, детка?

— Я люблю тебя.

— Эмити? Ты в порядке?

Он даже не пытается скрыть беспокойство в голосе.

— Думаю, да. Я просто так устала, и мне нужно, чтобы ты знал. Это важно.

— Блядь, Эмити. Держи глаза открытыми для меня, детка. Я почти рядом.

— Правда?

— Ага, посмотри наверх.

— Не могу. Боюсь пошевелиться.

— Тогда тебе придется довериться мне.

— Я верю. Доверяю тебе, — шепчу, закрывая глаза, напоминая себе, что нужно держаться. Но внезапное движение рядом потрясает, и глаза распахиваются. Вижу, как Джи смотрит на меня, его глаза полны слез.

— Привет, малышка.

— Привет, — выдыхаю я сквозь слезы.

Он тянется ко мне, смахивает их и целует мой лоб.

— Я тоже тебя люблю. Важно, чтобы ты знала это, — говорит он мне с подмигиванием. — А теперь, что насчет того, чтобы выбраться отсюда?

— Боже, да. Пожалуйста.

Он переводит взгляд с меня на веревку, за которую я держусь.

— Не уверен, как лучше это сделать.

— Сначала мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал.

— Эмити…

— Если я сорвусь, и ты не сможешь удержать меня, не упав сам, то отпустишь меня. Пообещай мне, Джи.

— Нахуй это.

— Джи, пожалуйста.

— Ты глупая, глупая девчонка, разве не понимаешь? Я не уйду отсюда без тебя.

— Я не сдаюсь, Джи. Буду карабкаться рядом с тобой и позволю тебе помочь мне, но я не стану причиной твоего падения.

— Если ты упадешь, я упаду вместе с тобой, Эмити. Мы либо выберемся оба, либо не выберется никто.

Слезы струятся по моему лицу от несправедливости всего происходящего. Нам не хватило времени. Я не была уверена, чего хочу, пока не оказалась перед лицом потери, и теперь знаю — мне не хватит даже целой жизни с этим мужчиной.

— Тогда давай карабкаться, потому что я не собираюсь прощаться с тобой сегодня, Джи.

Он прижимает свой лоб к моему.

— Когда мы выберемся отсюда, я отшлепаю твою задницу так сильно, что ты неделю не сможешь сидеть.

— Заставлю тебя сдержать это обещание.

35

Стараюсь скрыть страх на своем лице, но это трудно, особенно когда я вижу, в каком она состоянии сейчас. Ее рука беспомощно свисает вдоль тела, а рубашка порвана, обнажая кружево бюстгальтера. Кровь сочится из пореза на виске, а вся левая сторона лица содрана — видимо, она ударилась о скалу, когда хваталась за веревку.

Вид того, как она сорвалась с края, будет преследовать меня до конца жизни. Это настоящее чудо, что она до сих пор держится, и оно подпитывается только благодаря невероятной силе воли. Любой другой на ее месте уже бы погиб.

— Знаю, это тяжело, но ты здесь эксперт. Скажи, что мне делать, — говорю я. Обычно беру контроль в свои руки, но сейчас это ее территория, не моя. Если хочу спасти Эмити, нужно слушать внимательно.

— Мне нужна перчатка. Оставь одну для правой руки. Ты правша, да?

Я киваю.

— Погоди, ты тоже правша.

— Не сегодня, — она кривится, бросая взгляд на травмированную руку.

— Черт, Эмити.

Я поднимаю голову, чтобы оценить, сколько еще осталось, и мне хочется зарычать, увидев расстояние.

— Я справлюсь, Джи. Мне просто нужна твоя помощь.

— Что угодно.

Она облизывает губы, и ее лицо искажается от того, что она собирается сказать. Я готовлюсь, зная, что мне это не понравится.

— Я держусь на камере112, но они не защищают от падения. Мне нужно отпустить веревку, чтобы надеть перчатку, но если камера соскользнет, я упаду.

— Я прижму тебя к стене.

Она кивает.

— Тебе нужно держать меня за запястье. Используй тело, чтобы удерживать меня на месте, но твоя ладонь должна быть обернута вокруг моего запястья. Если я соскользну, только ты сможешь остановить падение и удерживать, пока я не схвачу веревку.

Смотрю на веревку, понимая, что она не договаривает. Чтобы схватить веревку, ей нужно использовать здоровую руку. Ту самую, на которую нужно надеть перчатку.

— Ты хочешь, чтобы я схватил твою больную руку? Боже, Эмити, если я дерну, то окончательно разрушу твое плечо. Вижу, оно вывихнуто.

— Джи, детка, нужно, чтобы ты меня послушал, хорошо? Я знаю, ты не хочешь причинить мне боль, но это лучше, чем смерть. Мое плечо можно вправить. Запястье можно починить. А вот череп, ударившийся о землю, — нет.

— Твое запястье? Что с ним?

Она на мгновение закрывает глаза.

— Я почти уверена, что оно сломано.

— Эмити...

— Моя другая рука тоже повреждена, Джи, — тихо признается она.

Паника разрывает меня изнутри. Как, черт возьми, я должен вытащить ее отсюда?

— Насколько всё плохо?

— Это ожог от веревки, так что не очень хорошо. Но он заживет. Перчатка защитит.

— Хорошо, давай сделаем это. Потому что