Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

Смотрю на Монику, которая садится и обнимает себя.

Рывком раскрываю сложенную вдвое записку и читаю вслух.

Мой мозг лихорадочно работает, потому что ничего не сходится. Ощущение тяжести в животе заставляет снова потянуться к Монике.

Она отползает назад.

— Нет, подожди! Я всё расскажу. Письма приходили в студию. Всё было правдой — сталкер, записки, угрозы.

— Ты сказала, что выдумала своего сталкера. И что за хрень с кровью?

— Я чувствовала, что теряю тебя, — выдавливает она, испуганные глаза прикованы ко мне, пока мой мозг складывает все кусочки пазла.

— У Агаты есть сталкер, не у тебя. Он одержим персонажем, поэтому все думали, что это ты. Но ты не единственная, кто ее играет. Эмити тоже.

— Ах ты, мерзкая сука, — рычит Хэвок.

— Ты знала об этом всё время?

— Нет, не до тех пор, пока мы не начали снимать здесь. Зашла в фургон Эмити, чтобы накричать на нее за что-то, и увидела записку на столе. Тогда я всё поняла, но…

— Но ты решила использовать это в своих интересах. Если бы с ней что-то случилось… — я рычу.

— Она никогда не была одна. Она не была в опасности, потому что ты всегда был здесь. Даже когда присматривал за мной, ты всегда следил за ней, — выпаливает она, и я замираю, снова смотря на записку.

— Только сейчас ее здесь нет, верно?

— Она с остальной командой, Джи. Не паникуй, — говорит Хэвок.

— Вообще-то, была проблема с одним из каскадерских грузовиков. Поэтому Мэтт был здесь. Команда, которая приехала с грузовиком для скалолазания, уехала. Ассистент режиссера и остальные ждут, когда приедет замена, — добавляет Моника.

Я смотрю на Хэвока и вижу, что он думает о том же, что и я.

— Кто еще уехал кроме Эмити?

— Эм… я не знаю.

— Думай быстрее, прежде чем я всажу пулю в твою голову.

— Стефан, Джек и тот странный каскадер, который всегда шныряет вокруг. Я не знаю его имени. Он никогда со мной не разговаривает.

Выбегаю за дверь, не дожидаясь, пока она закончит. Что бы этот сталкер ни задумал, это вот-вот случится, поэтому я бегу к своему байку, словно от этого зависит моя жизнь — и, думаю, так оно и есть, потому что если с Эмити что-то случится, я сяду в тюрьму за убийство.

34

Вытираю пот со лба, чувствуя, как жара начинает одолевать меня. Неужели я хочу слишком многого — немного легкого дождя? Хотя, судя по всему, удача в последнее время явно не на моей стороне.

Оглядываю долину внизу, позволяя себе на мгновение погрузиться в красоту природы. Жарко или нет, но вид отсюда, сверху, действительно потрясающий.

— О, Господи.

Оборачиваюсь на звук голоса Стефана и хмурюсь.

— Ты в порядке?

Если я думала, что мне жарко, то Стефан выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок.

— Не знаю, то ли это жара, то ли что-то еще, но я чувствую себя отвратительно, — признается он.

Проверяю, подошла ли остальная команда, но их всё еще не видно.

— Может, нам стоит перенести съемки?

— Завтра должен начаться шторм. Говорят, дождь будет идти несколько дней.

Вот хрень. Теперь я чувствую себя виноватой за свое желание.

— Ну, с нашей стороны всё готово. У меня есть камеры и страховочные веревки. Мы просто ждем мат и оборудование, которое нужно тебе.

Он тяжело вздыхает и кивает.

— Готовься. Начнем снимать, как только подойдет остальная команда.

Я киваю и бегу к грузовику, улыбаясь Джеку, пока надеваю парик и завершаю свой костюм. К счастью, сегодня это просто кожаные штаны и белая рубашка с бахромой. Все из отдела грима и причесок с другим грузовиком, так что лучше чем сейчас уже не будет.

Чувствую вес украшения, спрятанного под рубашкой. Мне следовало бы его снять — буду в отчаянии, если оно сломается или потеряется. Но каждый раз, когда думаю о том, чтобы оставить украшение, меня охватывает ужасное чувство неправильности, от которого сводит живот. Не знаю, что с этим делать, поэтому решила просто оставить его на себе.

— О, Боже, — ругается Джек. Я смотрю туда, где он стоит, и вижу, как Стефан блюет прямо на свои ботинки.

— Он сказал, что плохо себя чувствует. Некоторые просто не переносят жару.

— Похоже, съемки придется перенести.

— Он сказал, что завтра начнется шторм, и он может затянуться на несколько дней. Даже когда гроза закончится, если скала будет слишком мокрой, не рискну лезть на нее.

— И не должна. Подожди, дай я поговорю со Стефаном, посмотрю, что он хочет делать дальше.

— Хорошо.

Оставляю его и направляюсь к веревкам, проверяя их снова. С нашим плотным графиком нет места для ошибок.

— Он заболел?

Я оборачиваюсь к парню за мной.

Меня зовут Призрак, потому что я могу двигаться очень тихо, когда захочу, но этот парень мог бы составить мне конкуренцию.

— Тепловой удар, думаю, но я не врач.

— Нет, не врач.

Его слова резкие, но я сдерживаюсь. Время и место, Эмити. Время и место.

— Где твой парень?

— Ты Генри, верно?

Когда он кивает, я выпрямляюсь, хотя это мало что меняет.

— Ну, мой парень — не твое дело. Мы здесь, чтобы работать, а не обсуждать мою личную жизнь.

— Ну, это уже не личное, да? Особенно после того, как он трахнул Монику, — усмехается он.

Я делаю шаг в его сторону, когда Джек подбегает обратно.

— Ладно, я отвезу Стефана обратно и заберу ассистента режиссера. Он сможет заменить Стефана сегодня. Если нужно будет что-то переснять, разберемся. Но со штормом лучше снять хоть что-то, чем ничего. Ты справишься с Генри, да?

Срань. Этот парень — ходячий красный флаг. Ни за что не останусь здесь одна с ним.

— Вообще-то, может, Генри отвезет Стефана? Я хочу еще раз проверить оборудование, и не буду чувствовать себя спокойно, пока ты тоже всё не проверишь. Ты единственный, кому я могу доверить это.

Льщу его эго, но мне всё равно, что говорить, если это избавит меня от Генри.

— Конечно. Генри, помоги Стефану добраться обратно и привези ассистента режиссера с собой. Можешь узнать, где остальная команда и оборудование? Мне нужен этот чертов мат.

Генри ворчит и бросает на меня злобный взгляд, но кивает Джеку перед тем, как направиться к грузовику.

— Спасибо.

Он усмехается.

— Без проблем. Ты его не любишь?

— Я его не знаю, — признаюсь я, хотя он был на нескольких последних съемках. С облегчением вздыхаю, когда грузовик спускается по склону и исчезает за деревьями.

— Но… — настаивает он.