Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— По-английски, Брюс.

— А? О, количество красных и белых кровяных телец ниже, чем обычно в нормальных образцах крови.

— И что это значит?

— Нормальный уровень гемоглобина обычно около шестнадцати граммов на децилитр. В предоставленном вами образце было только два грамма на децилитр. Основываясь на этих данных, должен предположить, что это менструальная кровь.

Моргаю, удивленный. Из всего, что я ожидал услышать, это было последним.

— Ты говоришь, что кто-то размазал менструальную кровь на записке?

— По моему профессиональному мнению? Да.

Я с трудом сдерживаю рвотный позыв. Если бы у Эмити начались месячные, пока я трахал ее, это бы меня не беспокоило, но здесь совсем другое дело.

— Помогло?

— Да, Брюс. Как бы отвратительно это ни было, думаю, ты только что разгадал загадку, которая меня мучила.

Он улыбается, гордясь собой.

— Могу я забрать результаты с собой?

— Что? О, конечно, — он передает мне папку, и я хлопаю его по плечу.

— Спасибо, Брюс. Ценю это.

— Без проблем, Дженезис.

— Ты знаешь, где меня найти, если что-то понадобится, — бросаю через плечо, уходя.

— Я… эм… да. Спасибо, — бормочет он, смущаясь, что заставляет меня усмехнуться.

Возвращаюсь тем же путем, держа папку в руке, и направляюсь к стойке регистрации, чтобы вернуть пропуск. На этот раз женщина, должно быть, слышит мое приближение, потому что стоит и ждет меня.

— Зарегистрируйтесь на выход и укажите дату и время, — говорит она.

Делаю, как она говорит, снимаю пропуск через голову и возвращаю назад. Она забирает его у меня, а затем протягивает сложенный листок бумаги.

— Это от доктора Хортона? — спрашиваю, разворачивая его и находя номер телефона.

— Нет, это мой номер. Я хожу на бинго по понедельникам и средам, но в остальные дни — свободна.

Оглядываюсь в поисках камер. Меня разыгрывают? Что, ебанный Боже, здесь происходит?

— Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание? — спрашиваю, пытаясь вспомнить, не курил ли чего-то лишнего. Пару тех брауни, которые Лил приготовила вчера. Блядский свет.

— Я не хочу, чтобы ты приглашал меня на свидание. Что скажут соседи?

— Тогда что, во имя всего святого, тебе нужно? — огрызаюсь, теряя терпение.

— Трахнуться. Этим же вы, байкеры, занимаетесь, верно? Прошло двадцать лет с тех пор, как внутри меня был член. Держу пари, у тебя хороший экземпляр.

Бросаюсь к двери, клянясь убить Лил, когда увижу ее, потому что это не может быть реальностью. Это, должно быть, какой-то долбанутый трип111.

— Ну давай, я даже зубы выну для тебя. У тебя не было настоящего минета, если…

Я уже за дверью и на мотоцикле, прежде чем она заканчивает предложение. Содрогаюсь, чувствуя себя грязным.

Звонит телефон, достаю его и вижу имя Хэвока на экране.

— Чувствую себя таким грязным, — приветствую я его.

Он молчит, а затем говорит.

— Значит, это правда?

— Думаешь, я бы это выдумал? Клянусь, травмирован. Если бы она была моложе, перепрыгнула бы через стол, чтобы добраться до меня.

— О чем ты, блядь, говоришь?

— Я говорю о сексуально озабоченной зомби. А ты о чем?

— Ты на наркотиках?

— Боже, надеюсь, что так.

— Иисусе, Джи, не знаю, что, черт возьми, происходит с тобой, но проверь соцсети по фильму.

Почти спрашиваю его, о каком фильме идет речь, но потом до меня доходит.

— Перезвоню, — говорю я, кладя трубку.

Волосы на руках встают дыбом, когда я ввожу название фильма. Когда ничего интересного не появляется, я ввожу имя Моники и смотрю в шоке и неверии, как появляется фото ее и меня. Фото, где отмечена Эмити, а также остальные актеры и съемочная группа.

Сжимаю телефон так сильно, что слышу, как он трескается.

— Эта чертова сука, — рычу я, засовывая папку в одну из мотоциклетных сумок.

Набираю номер Эмити, но слышу только гудки. Вешаю трубку и пробую снова, но ответа всё нет. Тогда я звоню Хэвоку.

— Она там?

— Кто, Моника?

— Нет. Я разберусь с этой сукой позже. Эмити там?

— Пока нет, но режиссер сказал, что она скоро приедет.

— Я уже в пути.

Вешаю трубку, прежде чем он успевает что-то спросить.

Переключаюсь на Bluetooth, звоню Блейду и завожу мотоцикл, направляясь на съемочную площадку.

— Джи? Что, черт возьми, происходит? Саншайн только что ворвалась, ругая твое имя.

— Моника. Это предупреждение, чтобы ты знал, что я больше не буду за ней следить. Сомневаюсь, что ей это вообще было нужно, но это проблемы твои и Хэвока. Если мне придется иметь с ней дело — сверну ей шею.

— Я всё еще не понимаю, что происходит. Погоди. Саншайн, сейчас не лучшее время. Я… ох, блядь.

— Полагаю, она только что показала тебе фото.

— Да, выглядит не очень.

— Представь, что чувствует Эмити, потому что эта мразь ее отметила. Она точно это уже видела.

— Ты звонил ей?

— Эмити? Да, она не отвечает. Я не могу ее потерять, Блейд. Если она уйдет от меня из-за этого, я убью Монику. Мне плевать. Без Эмити для меня ничего не имеет смысла.

— Не списывай ее со счетов так быстро, Джи. Эмити умная. Она тебя выслушает.

— Почему ты не спросил, правда ли это? Изменил ли я ей?

— Потому что я тебя знаю, и ты не тот, кто изменяет.

Что-то внутри меня расслабляется. Теперь мне просто нужно найти свою женщину и убедить ее, что я невиновен.

— Если она придет в клуб…

— Я ее задержу, даже если для этого придется посадить ее в клетку. О, и можешь передать Монике, что она нарушила условия нашего контракта. Я ожидаю полной оплаты, и наши услуги заканчиваются сегодня.

— Она устроит проблемы.

— Пусть попробует. Мне плевать. Эмити — «Ворон». С «Воронами» не шутят.

Его слова — именно то, что мне нужно было услышать.

— Это напомнило мне. Моника получила письмо вчера, на этот раз с кровью, так что я попросил своего знакомого его проанализировать.

— Брюса?

— Да. Только что оттуда. Он сам провел анализ. Оказалось, кровь менструальная.

Он молчит секунду, но я чувствую его ярость через телефон.

— Эта сука играла с нами с самого начала, да?

Его голос становится тише, и я знаю, что он сейчас взорвется.

— Похоже на то. Хэвок сейчас с ней. Но я закончил. Он может делать с ней что угодно, просто предупреждаю тебя, потому что ты взял это дело.

— Хочу свернуть ей шею, но она слишком известная, чтобы мы могли от нее избавиться, — рычит он. Мы не любим причинять вред женщинам, но это не значит, что мы не сделаем этого, если нужно.