Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Не этот фильм, и не этот мужчина. Я люблю Эмити и никогда не сделаю такого. Но даже если бы Эмити не было, я не смешиваю работу с личным. Иди домой. Прими душ, поешь, и если что-то тебя напугает, звони Хупсу. Или Дайсу — он заступит на смену позже.

Она смотрит на меня, что-то обдумывая, а затем смеется.

— Это просто игра, глупыш. Хотя, уверена, если бы ты встретил меня первой, всё могло бы сложиться иначе.

Эта женщина бредит. Конечно, она красива, но это всё, что она собой представляет. Эмити — красота и многое другое. Она смешная, уверенная в себе, умная и не позволяет мне или моим братьям садиться себе на голову. Кажется, я влюбился в нее в тот момент, когда упал с табурета прямо в ее грудь.

— Но я не встретил. И этого не произойдет. Иди домой, Моника.

С раздраженным вздохом она выходит из трейлера, проходя мимо озадаченного Хупса, который хмуро смотрит на меня.

— Начинаю думать, что звезда и сталкер — пара, созданная на небесах.

— А мне кажется, что, возможно, никакого сталкера и нет.

Он хмурится.

— Что ты имеешь в виду? У тебя же есть доказательство в руках.

— Может быть. Но что-то в этой ситуации кажется странным. Например, почему он не переходит от писем к чему-то более серьезному, кроме порезов на ее шинах — что, если подумать, кажется слишком удобным. Ведь из-за этого ей пришлось ехать со мной.

Забавно, что ни разу не было ни одного следа этого ублюдка. Если бы мне разрешили установить камеры, уверен, мы бы уже поймали его. Но студия была категорически против, чтобы не рисковать утечкой съемок фильма.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто Моника сама всё это устраивает?

Смотрю на дверь, через которую только что вышла Моника, и вздыхаю.

— Не знаю, Хупс. Честно, не знаю. Но точно уверен, не могу дождаться, когда это дело закончится.

— Понимаю. Мне лучше пойти догнать ее.

Беру шлем с полки и передаю ему.

— Будь начеку. Мы не знаем, что происходит со старым отделением «Хаоса». И последнее, что нам нужно, — мертвая актриса на нашем счету.

— Понял, — он смотрит на письмо. — Что ты собираешься делать с этим?

— Знаю патологоанатома, который должен мне услугу. Попрошу его проверить кровь — если это вообще кровь — и посмотреть, есть ли что-то в полицейской базе данных. А теперь иди. Следи за ней и звони, если что-то покажется подозрительным.

Он кивает и уходит, оставляя меня с запиской в руках. Достаю телефон, пролистываю контакты, нахожу нужный номер и звоню.

Когда трубку поднимают, сажусь на один из кухонных стульев.

— Брюс, я хочу воспользоваться долгом.

32

Сегодня мой последний трюк — если только не придется переснимать. Грустно, что съемки подходят к концу, потому что мне действительно было весело. Но также рада, что всё заканчивается. Мне нужно дистанцироваться от Моники, прежде чем сделаю что-то, из-за чего ей понадобится еще одна операция на нос, а меня внесут в черный список108.

Ненавижу ту женщину, которой становлюсь рядом с ней. До появления Джи я могла просто отмахнуться от всего и уйти, но теперь, когда он в игре, это как бросить зажженную спичку в комнату, полную динамита.

Вздрагиваю, чувствуя, как пальцы скользят по моему позвоночнику, прежде чем Джи прижимает губы к оголенной коже моего плеча.

— Ммм… просыпаться рядом с тобой — одно из моих любимых занятий.

— Что еще входит в твой список любимого?

— Пробовать тебя на вкус, — бормочет он, проводя губами по моей спине, опускаясь по кровати и обхватывая мою попку.

Он слегка кусает меня, заставляя вскрикнуть, прежде чем раздвигает ягодицы, открывая меня для себя.

— Мне нравится вид в твоем трейлере, — рычит он, заставляя меня смеяться, но смех быстро превращается в стон, когда он проводит языком по моей влажной киске.

Касается клитора, затем кружит вокруг него, дразня легкими прикосновениями, прежде чем погрузиться внутрь. Сжимаю простыни, пока он ест меня, словно голодал целую неделю.

— Ммм… — стонет он, отправляя волны удовольствия прямо через мою киску, заставляя звезды вспыхивать у меня перед глазами.

Чувствую, насколько я мокрая — черт, даже слышу это, — но Джи пьет меня, словно нектар Богов. Задыхаюсь и хватаю воздух, пытаясь сдержаться, желая отсрочить неизбежное. Джи играет на моем теле, как на инструменте, зная все правильные аккорды даже лучше, чем я сама.

— Возьмись за изголовье кровати.

Его слова пробиваются сквозь туман удовольствия не сразу. Руки этого мужчины — магия, но его язык… Боже, как наркотик, который заставляет меня парить, питаясь страстью и даря невероятный кайф.

Я тянусь вверх, хватаясь за изголовье обеими руками. Как только крепко держусь, Джи поднимает меня, словно я ничего не вешу, и визжу, когда он скользит подо мной. Он опускает меня обратно, колени охватывают его голову, а сочащаяся киска оказывается в нескольких сантиметрах от его лица. Он поправляет свои большие ладони на моих бедрах и резко притягивает к себе, снова погружая язык внутрь меня.

Я перемещаю руки, чтобы сесть ровнее, запрокидываю голову, пока он пожирает меня, поднимая всё выше и выше. Я всегда витала в облаках, но до этого момента не знала, каково это — по-настоящему летать.

Мне было бы стыдно за звуки, вырывающиеся из моего рта, если бы я не была так далеко. Вместо этого скачу на его лице, как королева родео, прижимаясь, словно дыхание для него необязательно. Я так близка к оргазму, знаю, что следующий взмах его языка по клитору бросит меня через край.

Я не понимала, что у Джи есть желание умереть, пока он не поднял меня с лица и не выскользнул из-под меня, оставляя дрожащей и ругающейся. Всё мое тело будто оголенный провод — всего одна искра, и я готова. Но прежде чем могу решить, как именно убить его за это, он оказывается за мной, накрывая своим твердым телом и заполняя так, что я взрываюсь с криком, который удивляет нас обоих.

Моя реакция разрушает его самообладание, и он больше не может сдерживаться, трахая меня, будто ненавидит. Оргазм просто продолжается, переходя из одного в другой, пока он обхватывает одной рукой мое горло, а другой сжимает грудь. Притягивает меня к себе, входя глубже, член касается шейки матки, и резкая боль, которая приходит с этим, выталкивает тело за пределы возможного. Я кончаю снова. Громкий рев наполняет уши, зрение становится белым, и каждая