Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— О, не волнуйся, я ее уничтожу. Я бы справился с ее играми, если бы она не втянула Эмити. Никогда этого не прощу. К тому времени, как закончу, единственные фильмы, в которых будет сниматься Моника Миллер, — это порно. Я заблокирую ее быстрее, чем она успеет моргнуть своими накладными ресницами. Раз уж она так любит делиться дерьмом в соцсетях, я возьму с нее пример.

— Просто постарайся не запачкать руки. Делай, что должен, но я не хочу, чтобы тебя арестовали, как и Эмити.

— Не беспокойся об этом. Мне нужно идти. Уже подъезжаю к съемочной площадке.

— Тебе нужно, чтобы я приехал?

— Хэвок здесь, — напоминаю я ему.

— Не как президент или бывший президент. Как друг.

— Нет, но я позвоню тебе, если понадобится внести залог.

Он фыркает.

— Давай, — и бросает трубку.

Паркую свой байк рядом с байком Хэвока и снимаю шлем, оставляя его на сиденье. Оглядываюсь в поисках Эмити, но не вижу ее или ее фургона, значит, приехал раньше. Я планировал сначала поговорить с ней, но раз ее нет, направляюсь к трейлеру Моники, но меня останавливает Хэвок.

— Если ты ворвешься туда, это не поможет.

— Как это не поможет! Этот пост она сделала только для того, чтобы ранить Эмити. Кто, блядь, пробирается к спящему человеку, делает селфи с ним, а потом выкладывает это в соцсети на всеобщее обозрение?

— Я не говорю, что ты не имеешь права злиться. Просто держи себя в руках. Юристы студии сделают из тебя пример. Они представят ее как жертву, а тебя как агрессора. И, как бы мне ни хотелось это признавать, с твоим шрамом на спине и моим прошлым как бывшего заключенного, тебя уже предвзято воспринимают.

Опускаю голову и делаю несколько глубоких вдохов. Я всё еще зол, но он прав. Она всех нас обманула, потому что она актриса — и чертовски хорошая. Никто из нас не подозревал, что всё это ложь, хотя Эмити сомневалась в ее мотивах.

— Теперь я в порядке.

— Я всё равно пойду с тобой. Не доверяю ей, вдруг она начнет кричать, что ты на нее напал или что-то в этом роде.

Киваю, и мы направляемся к трейлеру. Я не стучусь, просто открываю дверь и вхожу внутрь, обнаруживая Монику, сидящую за столом с телефоном в руке. Она вскакивает, увидев меня, оставляя телефон на столе. Киваю Хэвоку, чтобы он взял его. Хочу увидеть, что у нее там.

— Дженезис. Я не ожидала тебя так скоро. Всё в порядке?

— Ты серьезно сейчас? — рычу я на нее, и она отступает. Бросаюсь к ней, вспоминая слова Хэвока, и останавливаюсь, не касаясь ее.

— Ты выложила дерьмо в соцсети, намекая, что мы трахались!

— Не знала, что мне нельзя это выкладывать, — говорит она, смотря на Хэвока. — Я знала, что мы должны были держать это в секрете из-за моего сталкера, но просто устала всё скрывать.

Смотрю на эту извращенную суку и представляю, как сжимаю ее горло, выжимая из нее жизнь.

— Между нами никогда ничего не было и не будет. Тебе, блядь, нужна помощь, и я не хочу в этом участвовать. Ты удалишь этот пост и извинишься, сказав, что это была неудачная шутка.

— Конечно. Прости. Пожалуйста, не злись на меня больше. Я всё исправлю, — мурлыкает она, протягивая руку ко мне.

Я отступаю.

— Держись от меня подальше. Я ухожу. Ты нарушила условия соглашения, когда выложила это фото. Оплата должна быть произведена в полном объеме, или «Души Воронов» подадут на тебя в суд за нарушение контракта.

— Но, Дженезис, ты не можешь меня бросить. Я люблю тебя, и ты нужен мне. Сталкер ранит меня, если ты меня оставишь.

— Бросить тебя? Ты была просто работой, не более. И после анализа последнего письма я даже не уверен, что у тебя есть сталкер.

— Как ты можешь так говорить? Шины. Кровь…

— Была менструальной, — заканчиваю я и наблюдаю, как она бледнеет.

— Хочешь, я проверю ее ванную, посмотрю, есть ли у нее использованные прокладки? — спокойно спрашивает Хэвок.

— Ты не пойдешь туда! — визжит Моника, пытаясь преградить путь.

Хэвок усмехается.

— Думаю, ты получил ответ.

Он ее подловил. Неплохо.

— Ты ничего не можешь доказать, — огрызается она.

— Мразь, мне не нужно ничего доказывать. Я ничего не сделал.

— Но Эмити теперь так не думает, да? Бедняжка Эмити, — насмешливо говорит она. — Она — дешевая версия меня, всегда на втором плане, никогда не звезда. Она заменима, а я — нет. Она забыла свое место, так что я просто напомнила ей. Я могу получить всё, что захочу, включая тебя.

Ее глаза безумны, а улыбка маниакальна.

— Ты никогда не получишь меня. Я не суну свой член в сумасшедшую.

Она громко смеется.

— Но Эмити этого не знает, да? И весь мир теперь знает, что ты мой. Если они подумают, что она отняла тебя у меня, они ее распнут. Кому, по-твоему, они поверят — американской сладкой малышке или байкеру-уголовнику из банды?

— Это, блядь, клуб, тупая сука.

Мы все оборачиваемся на голос Эмити. Она смогла войти сюда, никто из нас ее не услышал, и теперь я понимаю, почему все называют ее Призраком.

— Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом, — включает слезы Моника.

Эмити закатывает глаза. Я делаю шаг к ней, но она отступает. Это чувствуется как удар в солнечное сплетение.

— Ты настолько полна дерьма, что от тебя воняет.

Когда Моника открывает рот, Эмити поднимает руку, чтобы остановить ее.

— После того, как сегодня сниму последнюю сцену, я заканчиваю. В отличие от тебя, мой контракт на один фильм, а не на всю серию. Так что тебе придется найти кого-то другого, кто будет терпеть твое дерьмо.

Моника смеется.

— О, дорогая, как же я справлюсь? — издевается она.

Эмити пожимает плечами.

— Мне плевать, что ты думаешь. Но просто помни, это Стефан и студия хотели меня. Людям нравится работать со мной, в отличие от тебя. Ты же заработала себе несколько нелестных прозвищ, которые я не буду повторять, потому что я гребанная леди.

Она поворачивается ко мне, выражение лица нечитаемо.

— Эмити, ничего из…

— Давай поговорим снаружи. Она больше не стоит ни секунды моего времени.

Когда она поворачивается, чтобы уйти, Моника начинает кричать, называя Эмити тупой сукой и говоря, что она трахалась со мной всеми возможными способами этим утром.

Эмити останавливается и смотрит через плечо на Монику.

— Забавно, потому что я уверена, что Джи вылил именно в меня литр