Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

Она выходит, а Хэвок начинает смеяться.

Моника бросается вперед, но Хэвок останавливает ее.

— Леди, я уже был в тюрьме однажды, и у меня нет проблем с тем, чтобы вернуться туда. Ты также должна знать, что я записал всё, что ты только что сказала, так что если ты не хочешь, чтобы я выложил это в соцсети, как сделала ты, отойди нахуй.

Игнорирую остальное и следую за Эмити наружу. Она сидит за ближайшим столиком для пикника, ожидая, когда я к ней присоединюсь. Глубоко вздохнув, подхожу и сажусь.

— Был момент, когда я впервые увидела это фото, и действительно подумала, что ты виноват, — начинает она. — Ты не вернулся домой до позднего вечера, а она — мечта любого мужчины, и было очевидно, что она хочет тебя. Мой мозг просто отключился, и вся логика улетучилась. Мне было так больно и так обидно.

Я придвигаюсь ближе.

— Эмити… — начинаю я, но она продолжает говорить.

— Я была уже на полпути сюда, когда начала думать ясно, и до меня дошло. Да, она может быть мечтой любого, но не твоей. Я — твоя мечта. Ты никогда не скрывал, что чувствуешь ко мне. На самом деле, это ты за мной ухаживал. Так зачем тебе всё это, если она просто отдается даром?

Она качает головой.

— Я знаю тебя. Доверяю тебе. Больше, чем думала.

Она обнимает себя, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я люблю тебя, Джи, и человек, которого я люблю, не сделал бы такого. Ни за что. Я остановилась и снова посмотрела на фото. Не знала, что ищу, но знала, что там должно быть что-то, что подтвердит мое доверие к тебе.

— Так и есть.

— Я знаю. Фото было сделано в моем фургоне.

Я вздрагиваю. Никогда не думал о том, где это было, только о том, зачем.

— Я узнала постельное белье. Ты спал в фургоне, когда мы вернулись после аварии. Ты порвал швы, и кровь попала на простыни, а так как у меня больше белья, чем нужно, я просто выбросила их. Ты не мог изменить мне прошлой ночью в моей постели, на простынях, которые уже были выброшены. Кроме того, ты бы не сделал этого со мной. Ты бы не привел ее в мою постель и не осквернил мой дом. Я знаю, что некоторые мужчины не задумываются, но не ты.

Тянусь к ней, но она отстраняется.

— Я знаю, что ты невиновен. Но всё, что вижу, — это фото тебя и ее. Оно крутится у меня в голове, вместе со всеми комментариями. Так что если ты прикоснешься ко мне, я сломаюсь, а я не могу сломаться прямо сейчас, Джи. Мне нужно сосредоточиться на этой сцене. Нужно держать себя в руках, чтобы оставаться в безопасности. Я не расстаюсь с тобой и не уезжаю из города. Просто прошу дать немного пространства на сегодня.

Как бы мне не было это ненавистно, не могу отказать ей.

— Что угодно, детка.

Слеза скатывается по ее щеке, и я сжимаю кулаки, чтобы не вытереть ее.

— Я лю…

Она закрывает мой рот пальцами.

— Нет. Не сейчас. Не так. Это только для нас, и я не хочу, чтобы оно было омрачено тем, что произошло сегодня.

Она кладет руку мне на щеку, и я прижимаюсь к ее ладони, слыша, как она вздыхает, прежде чем отстраниться.

— Иди домой.

— Я останусь. Хочу быть здесь, если я тебе понадоблюсь. Спрячусь в фургоне.

Она кивает, глаза закрываются.

Я сдаюсь и целую ее в лоб.

— Будь осторожна.

— Всегда. Увидимся позже, Джи.

— Увидимся позже, детка.

Я смотрю, как она встает и идет к каскадерской команде, прежде чем направляюсь к фургону, который теперь припаркован на своем обычном месте.

Хэвок выходит из трейлера Моники, закрывает за собой дверь и направляется ко мне.

— Она жива?

Он ухмыляется.

— Скажем так, она осознала свои ошибки. Пошли.

Он кивает в сторону зоны с едой, иду с ним и беру кофе. Жду, пока он добавит кучу сахара в свой и льет столько молока, что вкус кофе полностью исчезает.

Я качаю головой и улыбаюсь.

— Что?

— Ты пьешь кофе так же, как Эмити. Она тоже делает всё, чтобы уничтожить вкус.

Он пожимает плечами и садится за один из маленьких столиков. Я занимаю место напротив него, взгляд скользит туда, где была Эмити, но ее уже не видно.

— С ней всё в порядке?

— Будет. Она знает, что ничего не произошло. Просто это было слишком, понимаешь? И ей нужно сосредоточиться сегодня.

Он хмурится.

— Она спускается по скале или делает что-то столь же пугающее, о чем намеренно умалчивает, а я был слишком труслив, чтобы спросить.

— Она справится. Ты же знаешь.

Молчу, потому что знаю это. Но это не значит, что несчастные случаи невозможны, особенно если в ее голове крутится вся эта история с Моникой.

— Моника сказала, зачем она это сделала?

— Ей не нужно было объяснять. Это чистая ревность. Она признала, что никакого сталкера нет. Она просто хотела провести время с тобой и думала, что это единственный способ отвлечь твое внимание от Эмити.

— Наверное, она была права. Я не хотел браться эту работу, но Блейд считал, что это будет полезно для нашей репутации. Он не ошибся, но мне следовало настоять на своем и поручить кому-то другому заниматься ею.

— Задним числом все сильны, но ты можешь работать только с тем, что у тебя есть в данный момент. То же самое касается и Блейда.

Провожу рукой по лицу, раздраженный тем, как всё это обернулось.

— Мне нужно поговорить с режиссером. Объяснить, что происходит, чтобы он мог сообщить студии.

— Сделаю это. Я также присмотрю за Моникой, чтобы убедиться, что она ничего не замышляет.

— Ты уверен?

— Не предложил бы, если бы не был уверен.

— Спасибо, Хэвок. Ценю это. Пришли мне запись, когда будет время.

Хэвок ухмыляется.

— Ты собираешься ее опубликовать?

— Когда Эмити будет свободна от фильма, абсолютно, блядь, точно.

Его телефон звонит, прерывая наш разговор. Он достает его и хмурится.

— Это Блейд.

Я откидываюсь на спинку стула и жду, пока он ответит.

— Да. Да, он сейчас со мной. Не могу поставить на громкую связь, вокруг слишком много людей.

— Мы можем использовать фургон Эмити, — говорю я, вставая.

— Дай нам две секунды, Блейд. Мы перемещаемся.

Мы берем кофе и направляемся к фургону. Я придерживаю дверь для Хэвока и следую за ним, закрывая ее за собой. Оказавшись внутри, он ставит телефон