Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Ты ожидаешь, что я поверю этой херне? Иди ты. Идите вы все.

— Это правда. Я не хочу, чтобы кто-то из вас погиб, но это чистая правда.

Он опускает пистолет на землю и поднимается с поднятыми руками.

— Без обид, Джек. Победил лучший. Разве ты не хочешь хотя бы раз попробовать ее? Почувствовать, как она сжимается, когда ты входишь в нее? Потому что, должен тебе сказать, Джек, это как попасть на небеса.

— Ты ублюдок.

Джек направляет пистолет на Джи.

— Нет! — я кричу, толкая его руку, и выстрел проходит мимо.

Хэвок стреляет, попадая в Джека. Он шатается, отпуская меня. Я бросаюсь бежать, но Джек хватает меня за запястье и тянет обратно.

— Эмити! — кричит Джи, когда земля исчезает, и ветер свистит вокруг нас. Мне нужно мгновение, чтобы понять, что я падаю. Джек стащил меня за край обрыва.

Я кричу, падая, протягиваю руку и хватаюсь за страховочный трос, но Джек всё еще держится за меня. Когда я останавливаюсь, принимаю на себя весь свой вес и вес Джека. Мое плечо выскакивает, и что-то в запястье ломается, заставляя меня снова закричать.

— Эмити! — зовет Джи сверху, но я не могу ответить. Дыхание застревает в легких, а волны боли угрожают задушить меня.

Джек, явно действуя на адреналине, хватается за пояс моих штанов, отпуская мое запястье, и я снова кричу. Не могу удержать нас обоих. Даже не уверена, что могу удержать себя.

Он пытается взобраться по моему телу и схватиться за веревку, но она чуть дальше, чем он может дотянуться. Сквозь боль замечаю, что мамино украшение выскользнуло из-под рубашки. Стиснув зубы, свободной рукой хватаю его и отрываю нижнюю часть креста, освобождая лезвие.

Молча молюсь, чувствуя, как хватка на веревке ослабевает.

Охваченная яростью, кричу и провожу лезвием по лицу Джека. Он отшатывается в шоке, и, когда откидывает голову назад, я перерезаю ему горло.

Он отпускает меня, чтобы схватиться за шею, и его глаза расширяются, когда он понимает свою ошибку. Смотрю, как он падает, молча крича, пока жизнь уходит из его тела.

Интересно, его убьет падение, или он умрет раньше, от потери крови?

Засовываю лезвие в карман, рыдая, когда рука дергается, и кричу, соскальзывая ниже по веревке, обжигая ладонь.

— Эмити! Держись, детка. Ты сможешь. Знаю, тебе больно и страшно, но ты должна бороться.

Мои ноги скользят по каменной скале, пытаясь найти опору. Нога натыкается на один из карабинов, и я встаю на него, снимая часть веса с руки, и рыдаю от облегчения.

Смотрю вверх и вижу Хэвока и Джи, смотрящих на меня. Я упала примерно на тридцать метров — может, меньше — но с моей рукой это всё равно, что упасть на триста.

— Я не могу подняться, Джи. Рука сломана.

— Даже не пытайся. Просто держись. Я иду за тобой.

— Нет, Джи. Это слишком опасно. Пожалуйста, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Пообещай, что не будешь делать ничего глупого.

— Прости, детка, но это обещание я не могу дать.

— Хэвок, ты должен остановить его.

— Не могу, Эмити.

— Пожалуйста, ты должен попытаться. Блейд бы остановил его. Прикажи ему не идти за мной, Хэвок, — умоляю я.

— Блейд больше не президент, дорогая. Теперь это я. Если бы ты была моей, ничто не остановило бы меня.

Плачу еще сильнее, чувствуя себя беспомощной и ненавидя это. Чувствую, как веревка двигается.

— Остановись.

— Эмити, ты не сможешь держаться вечно. Мне нужно как-то добраться до тебя.

— Если веревка слишком сильно двинется, я соскользну. Уже дрожу. Думаю, у меня шок, — говорю я, мои зубы стучат.

Я пытаюсь сосредоточиться. Он идет за мной, несмотря ни на что. Мне нужно понять, как помочь ему.

— Там есть вторая веревка позади тебя. Используй ее. И где-то там на земле должны быть перчатки. Надень их, чтобы не порезать руки.

— Хорошо. Держись, детка. Мы скоро будем с тобой.

Не могу сдержать смешок от абсурдности всего происходящего.

— Я буду здесь, — шепчу, надеясь, что это правда.

Мою руку начинает сводить судорогой, но я игнорирую это на мгновение, слушая, как они разговаривают надо мной.

— Двигайся медленно. Ты не поможешь Эмити, если упадешь. Если ты умрешь, она тоже умрет, так что держи себя в руках. Мы не можем рисковать. Обмотай веревку вокруг меня. Я помогу удерживать ее и возьму часть твоего веса.

— Хэвок…

— Это приказ, Джи, приказ твоего президента.

Наступает тишина. Я знаю, Джи думает об опасности для Хэвока. Если он поскользнется, и Хэвок будет привязан к нему, его тоже может стащить за край.

В конце концов, Джи отвечает.

— Да, сэр.

После этого мое внимание рассеивается, боль в руке делает всё вокруг туманным.

— Просто держись, — бормочу я. Это всё, на чем мне нужно сосредоточиться сейчас. Ничто другое не имеет значения.

Так что я делаю это. Держусь и игнорирую боль, дрожь и оглушающий страх, сосредотачиваясь на хватке и дыхании.

Слышу, как Джи приближается, и чувствую, что сверху сыплются камешки. Продолжаю повторять свою мантру — держаться. Боюсь, что Джи упадет, так что начинаю молиться богу, в которого перестала верить давным-давно.

— Я иду, Эмити. Мне нужно на чем-то сосредоточиться. Говори со мной.

— О чем? — голос дрожит, но он хотя бы еще есть.

— О чем угодно. Мне просто нужно слышать тебя.

— Думаю, мы должны назвать нашего первенца в честь Хэвока.

— Эмити Риган Холлис, если это твой способ сказать, что ты хочешь завести детей со мной…

Мой смех прерывает его, удивляя нас обоих.

— Я говорю о чисто гипотетическом ребенке.

— Ладно, я в деле, но тебе придется объяснить это Блейду.

— К черту Блейда, Эмити любит меня больше, — кричит Хэвок сверху, заставляя меня улыбнуться, слезы снова текут по лицу.

— Знаешь, думаю, мне стоит присматривать за своим президентом. Кажется, у него слабость к тебе.

— Потому что нет ничего сексуальнее, чем висящая на краю обрыва женщина, да?

— Смелость всегда сексуальна, — отвечает Джи.

— Если что-то случится с Джи, я всегда буду прикрывать тебя, Эмити. Ты постоянно попадаешь в интересные ситуации, и я всегда оказываюсь в самой гуще событий. Интересно, высшие силы, должно быть, послали меня сюда, потому что поняли, что облажались с моим братом, так что дали мне сестру взамен.

Кусаю губу, чтобы не разрыдаться.

— Всегда хотела брата, который бы бил людей за меня.

— Ну, это удобно. Я люблю бить людей.

Улыбаюсь, моя здоровая рука пульсирует, а сломанная почти онемела.

— Кроме того, я уже встретил любовь своей жизни, — продолжает