Разрушение георгина - К. Р. Джейн

— Это должен был быть я. Я должен был быть тем, кто убьет его. Ты не смог дать мне даже этого, — хрипло прошептал Рафаэль.

Сломанный. Это было единственное слово, которое я могла использовать, чтобы описать то, что я видела прямо сейчас. Рафаэль был не потертым лезвием, он был острой слезой.

Слезы текли по его щекам, когда он еще раз ударил Люциана о стену, а затем отшатнулся назад, его руки рвали на себе волосы, когда он опустился на колени всего в нескольких футах от меня, а затем начал раскачиваться взад и вперед.

Люциан, пошатываясь, скользил вниз по стене, пока не оказался на полу, кровь текла теперь не только из его губы, но и из пореза на лбу. Он молча смотрел на Рафаэля.

Я не была уверена, к кому идти — к Люциану с его явным сотрясением мозга или к Рафаэлю.

И, черт возьми, моя рука так сильно болела.

Люциан не выглядел так, будто собирался умереть, так что я, спотыкаясь, встала на ноги и сделала неуверенный шаг к Рафаэлю, точно так же, как я подошла бы к раненому животному, которого нашла посреди леса.

— Раф, — прозвище выскользнуло, и Рафаэль на мгновение напрягся, прежде чем продолжить сжимать его волосы и раскачиваться взад-вперед, пока мучительные рыдания сотрясали все его тело.

Я посмотрела на Люциана, чтобы узнать, есть ли у него какой-нибудь совет для меня, но его глаза были закрыты, а лицо было в ладонях.

Я сделала еще несколько шагов, пока не оказалась перед Рафаэлем, а затем осторожно опустилась перед ним на колени. Я еще не пробовала его трогать. Некоторые виды боли нужно было вырвать из тебя, как яд от укуса змеи.

Внезапно в дверях появился Габриэль, и я увидела, как у него отвисла челюсть, пока он осматривал сцену, его взгляд остановился на моей разорванной рубашке.

Он открыл рот, а затем тут же закрыл его, я уверена, не зная, что сказать.

Я упала назад, моя рука пылала, когда Рафаэль внезапно вскочил на ноги, выглядя ошеломленным и растерянным, как будто он был тем, у кого была травма головы.

Люциан поднял голову.

— Рафаэль, — прохрипел он.

— Я тебя чертовски ненавижу, — прорычал Рафаэль. А затем он выбежал из комнаты, грубо толкнув Габриэля на ходу.

Я вздрогнула, и Габриэль издал рычание, секундой позже рядом со мной.

— Что случилось? — спросил он, внимательно изучая мое плечо.

— Твой отец случился, — мягко сказала я ему, пытаясь дышать сквозь боль, пока он осторожно двигал моим плечом. Без предупреждения он вставил его обратно, и крик вырвался из моего горла.

— Небольшое предупреждение в следующий раз.

Габриэль покачал головой, в его золотых глазах не было и тени юмора.

Меня трясло, и у меня кружилась голова, то чувство, которое возникает, когда ты падаешь вниз от прилива адреналина.

Габриэль обнял меня, и я прижалась к его груди, впитывая его прикосновения и не заботясь о том, что Люциан находится в комнате. Мне это было нужно. Я нуждалась в этом отчаянно.

Он нежно гладил меня по волосам, когда я тряслась под ним.

— Теперь ты в безопасности, bellissima-красотка, — успокаивающе прошептал он. Медленное поднятие и опускание его груди было похоже на наркотик, и я придвинулась ближе.

— Он… — голос Габриэля оборвался.

Ему не нужно было заканчивать предложение. Я знала, о чем он спрашивал.

— Нет. Люциан пришел как раз вовремя.

Было искушение винить себя и удивляться, что я сделала, что все эти ублюдки пришли за мной. Я изо всех сил старалась отогнать мрачные мысли. Во мне не было ничего, что хотело бы иметь дело с Карло; или что хотело бы иметь какое-либо отношение к моему дяде. Я узнала, что в мире есть только больные люди, и самое сложное в жизни — это то, что ты должен их пережить.

— Что мы будем делать? — спросил Габриэль Люциана. Я взглянула туда, где он все еще сидел у стены в побежденной позе.

Люциан поднял голову, его глаза были затравленными… но также злыми.

— Мы отвезем его обратно на тот склад и сожжем. Потом скажем всем, что он попал в огонь, пытаясь помочь.

Мои глаза расширились.

— Ты действительно думаешь, что это сработает? Разве огонь уже не потушен?

— Склад огромен, принцесса. Будет легко спрятать его там, и мы просто найдем его утром, когда мы снова соберемся, чтобы продолжить осмотр повреждений.

Издав долгий вздох, он поднялся на ноги.

— Мне нужно смыть эту кровь, а потом мне понадобится твоя помощь, Габриэль. Мы не можем втягивать в это кого-то еще.

Габриэль решительно кивнул. Похоже, он тоже не расстроился из-за своего мертвого отца.

И я думала, что у меня были проблемы с отцом.

— Что мы будем делать с Рафаэлем? — тихо спросил Габриэль.

Люциан покачал головой. — Я не знаю. Я понятия не имел, что он чувствовал себя таким образом. Что он планировал убить его. Прямо сейчас я не чувствую, что вообще его знаю. — Он снова вздохнул. Потом мы встретились взглядами, и все было по-другому. Между нами начала формироваться золотая нить, когда он утешал меня прошлой ночью, но это, это превратило эту золотую нить в железный стержень. Все изменилось. Я еще не совсем понимала, что это значит, но я никогда не забуду, что он сделал для меня сегодня.

— Ты будешь в порядке на некоторое время? — пробормотал Люциан, совершенно не выглядя расстроенным тем, что я прилипла к груди Габриэля.

Я кивнула, чувствуя себя измотанной… и онемевшей.

— Я попрошу Эмилию вернуться сюда и остаться с тобой, — добавил Габриэль.

Это звучало хорошо для меня. Я не была уверена, что смогу остаться одна в этом месте. И я определенно не могла снова спать в этой комнате.

— Спи сегодня ночью в моей комнате, — мягко предложил Люциан, словно мог читать мои мысли. Я снова кивнула.

Люциан ушел, и, впитав тепло Габриэля, я неохотно оттолкнулась от него. Моя рука все еще болела, но мне стало намного лучше, и я осторожно встала с помощью Габриэля. Он отпустил меня на минуту, чтобы стянуть с себя рубашку, и это говорило о том, как я устала, что похоть не бьет меня в грудь. Он помог мне