Разрушение георгина - К. Р. Джейн

снять изорванную рубашку, а затем надел на меня свою через голову. Я глубоко вдохнула, кофе и амаретто наполнили мои чувства. Я направилась к двери, и Габриэль обнял меня за талию, словно думал, что я сейчас упаду. Мы вышли в коридор, а затем в гостиную.

Рафаэля не было видно, и мое сердце разрывалось за него, вспоминая муку в его взгляде, когда он увидел тело своего отца. Оказалось, что Люциан был не единственным сыном Росси, у которого были секреты. Я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь открыть их все.

Эмилия была там десятью минутами позже и кудахтала надо мной по-матерински. Габриэль поцеловал меня в лоб и грустно улыбнулся, присоединившись к Люциану в коридоре. У Люциана в руках было что-то свернутое черное, и я понял, что это был какой-то мешок для трупов, когда они исчезли на несколько минут, а затем появились снова, держа в руках длинный черный мешок, который теперь был наполнен… Карло.

Эмилия ничего не ответила, пока мы смотрели, как они, пошатываясь, вошли в лифт с полным мешком для тела, а затем исчезли. Как только двери закрылись, она бросилась на кухню и приготовила мне дымящуюся кружку горячего шоколада, «с небольшим добавлением», сказала она мне, подмигнув, когда я сделала маленький глоток и смаковала брызги рома, смешанные с шоколадом.

Я пыталась дождаться, пока они вернутся домой, тревога разливалась по моим венам, но, в конце концов, дневной стресс стал слишком сильным, и я заснула.

Где, конечно же, меня поджидало чудовище.

Это был прекрасный идеальный день, когда мы похоронили Карло. Как будто весь мир решил отпраздновать его уход. Я ехала в длинном черном лимузине с Люцианом и Габриэлем, направляясь на похороны. Церемония проходила в соборе Святого Патрика. Казалось немного уместным, что все важные события в жизни Росси происходили в одном и том же месте.

На этой неделе я вообще не видела ни Рафаэля, ни Люциана, ни Габриэля. Тело Карло было обнаружено на следующее утро после инцидента, все в нем было сожжено, кроме половины лица, что было удобно для его опознания. О его смерти написали во всех газетах города. СМИ просто не могли нарадоваться истории известного бизнесмена, который потерпел ужасную смерть, пытаясь спасти имущество компании.

Это была гораздо лучшая история, чем он того заслуживал, но пока она защищала Люциана и Габриэля, меня это устраивало. Последствия, которые последуют, если не те люди узнают, что Люциан несет ответственность за смерть Карло… ужас пронзил мой позвоночник при одной мысли об этом. Мы остановились перед знакомым собором, и я не могла не смотреть на Люциана, вспоминая тот дерьмовый день. Люциану, должно быть, пришла в голову та же мысль, потому что он уже смотрел на меня со слабой улыбкой на губах.

Он казался легче в последние пару дней, как будто Карло был тяжелым бременем на его спине, которое, наконец, сняли.

— Валентина сегодня будет здесь, верно? — спросила я, и бабочки в моем животе сходили с ума при мысли о встрече с их младшей сестрой. Они все очень любили ее, даже Рафаэль, что о чем-то говорило, потому что он, казалось, на законных основаниях ненавидел всех.

— Как дела у нее и Наряда? — спросил я. Конечно, я надеялась, что нее все пройдет более гладко, чем у меня.

Габриэль нахмурился.

— Она молчала. Она не ответила ни на одно сообщение, которое я отправил. Мне пришлось позвонить ее мужу-засранцу Сальваторе, чтобы сообщить ей о смерти Карло.

Это не звучало многообещающе. Риккардо открыл дверь, и Люциан вышел первым, протягивая руку, пока я пыталась выбраться из машины. На мне было обтягивающее черное платье-футляр, которое купила мне Эмилия, и оно было немного тесновато. Люциан предложил мне свою руку, и я не могла не бросить взгляд туда, где позади нас стоял Габриэль, из его взгляда истекала жажда. Я мягко улыбнулась ему, а затем оторвала от него взгляд, сосредоточившись на том, чтобы подняться по ступеням Собора, не споткнувшись.

Когда мы вошли, органная музыка напевала скорбную мелодию, и время не изменило того, каким зловещим предчувствием казалась мне часовня с ангелами из цветного стекла, смотрящими на нас сверху вниз, словно они могли видеть все наши грехи.

Большинство рядов скамеек были полностью заполнены, нью-йоркская элита снова требовала, чтобы их видели на другом мероприятии Росси. Когда мы проходили мимо, у всех текла слюна, и я поняла, что люди, скорее всего, не знали, что Карло был просто подставным лицом в годы, предшествовавшие его смерти. Теперь, когда он ушел, все они, наконец, поняли, что главным был Люциан. Пираньи стали акулами.

Мы добрались до передней скамьи, когда мое внимание привлек крошечный призрак девушки. Я сразу поняла, что это Валентина. У нее были длинные светло-каштановые волосы и светло-голубые глаза того же потрясающего оттенка, что и у Рафаэля. Ее кожа была гладкой и загорелой, и она практически прыгала на месте, когда мы приближались, ее внимание переключалось между нами тремя.

— La sorella-Сестра, — пробормотал Люциан, и она бросилась в его объятия, к большому неудовольствию трех внушительных мужчин, которых она покинула, которые пристально наблюдали за ней, словно в любую минуту ее могли увести. Трое мужчин были великолепны, их внешность могла соперничать с парнями Росси, чего я и представить себе не могла. Все они выглядели примерно одного возраста, и мои глаза расширились, когда я поняла, что двое из них близнецы. Я мало что знала о чикагской команде, кроме того, что они не ладили с Коза Нострой, но все они обладали той же большой энергией альфы, что и Люциан. Было немного многовато, когда они все находились в одной комнате.

Как только Люциан отпустил Валентину, она оказалась в объятиях Габриэля, и он поцеловал ее в голову. — Ты стала выше? — поддразнил он, и она подняла голову и закатила глаза.

Мое сердце сжалось, когда я увидела, как милы они были с ней. Это не было шоком, увидев Габриэля таким, но даже у Люциана был свет в его глазах, когда он смотрел на свою младшую сестру.

— А ты, должно быть, Далия, — взволнованно сказала она. Я кивнула, ерзая руками, не зная, что делать. Но она взяла инициативу на себя и обняла меня. — Я всегда хотела сестру, — сказала она, и я не могла не влюбиться в нее. Я похлопала ее по спине, немного неловко, но ей, похоже, было