Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

всех объятиями или рукопожатием, в зависимости от пола человека, за исключением Кенджи, которого он щиплет за щеку. Затем он направляется ко мне, прижимает меня к себе, целует в висок и шепчет: — Привет.

— И тебе привет, рок-звезда, — шепчу я в ответ.

— Скажи, что с тобой все в порядке.

— Со мной все в порядке.

Его губы все еще у моего виска, и он шепчет: — Угу. А теперь скажи по-честному.

Я прижимаюсь лбом к его груди и вздыхаю. Броуди обнимает меня, и я ощущаю его силу и тепло, тонкий чистый аромат его кожи.

Я говорю тихо, чтобы слышал только он: — Со мной все будет в порядке, вот увидишь.

Из-за спины доносится голос Эй Джея: — Что я тебе говорил про перешептывания, женщина!

Эбби визжит, словно соглашаясь с отцом.

Броуди поворачивает мое лицо к себе и нежно целует в губы. Глядя мне в глаза, он шепчет: — Уже лучше.

Затем он идет к бару и наливает себе большую порцию водки в рюмку, которую выпивает залпом, как воду. Тут же наливает еще порцию и выпивает ее. Я хмурюсь, глядя на него. Никогда раньше не видела, чтобы он так пил. Броуди всегда очень сдержанно относился к выпивке, за исключением того вечера, когда сказал мне, что считает себя трусом.

Трусом.

Эти слова снова эхом отдаются у меня в голове, как звон церковного колокола.

— Не торопись, брат, — говорит Нико с едва заметным напряжением в голосе.

— Да, мы не хотим повторения прошлого года, — бормочет Кенджи, переглядываясь с Барни. Его раздражение по отношению к Барни проходит так же быстро, как и появилось, и он садится на стул рядом с ним и с восторженным возгласом «О-о-о!» принимает тарелку с едой от Магды.

— Или за год до этого, — бормочет Барни себе под нос, снова поглядывая на часы.

Кэт и Хлоя смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

— Я в порядке, — громко говорит Броуди. Он со стуком ставит пустую рюмку на стойку.

Все замолкают. Даже малышка, которая испуганно оглядывается по сторонам.

Я сглатываю, во рту внезапно пересыхает. Что-то скребется внутри моего черепа крошечными, острыми как бритва коготками – невидимый грызун роется в земле в поисках закопанных костей. На далеком горизонте за окнами зазубренная вспышка белой молнии освещает темный неспокойный океан.

Броуди напивается каждый День святого Патрика.

Скрежет.

Броуди снова напьется сегодня.

Скрежет.

Прошлой ночью Броуди приснился кошмар, самый страшный из всех, что он помнит.

Скрежет.

Сегодня Броуди сделал мне предложение.

Скрежет! Скрежет! Скрежет!

Нарушая неловкое молчание, Хлоя радостно восклицает: — У нас с Эй Джеем хорошие новости!

По застывшему выражению лица Кэт я понимаю, что она думает, будто Хлоя собирается объявить о своей второй беременности, но я не обращаю на это особого внимания, потому что не свожу глаз с Броуди, человека, которого, как мне казалось, я знаю, но который теперь кажется таким же нереальным, как мираж, мерцающий вдалеке.

Что происходит? Чего я не понимаю? Что я упускаю из виду все это время?

Мурашки ползут по моим нервным окончаниям. У меня такое чувство, будто я только что врезалась в забор под напряжением. Мысли скачут, я пытаюсь что-то вспомнить, но никак не могу понять, что именно.

— Какие новости? — спрашивает Нико.

— Ну, на этой неделе мы наконец попали к врачу, — говорит Хлоя, — и он назначил кучу анализов, а головные боли…

Я полностью сосредотачиваюсь на ней. Она сияет от радости, глядя на Эй Джей, которая сидит рядом и улыбается.

— Что? — Кэт перегибается через стол и хватает Хлою за руку.

— Это от обезвоживания!

С набитым ртом Кенджи спрашивает: — Какие головные боли?

Магда ставит перед Нико и Кэт тарелки с едой. Она смотрит на меня, и я качаю головой. Затем она смотрит на Броуди, который сердито сверлит взглядом свою пустую рюмку на стойке и тоже качает головой.

— Обезвоживание? — повторяет Нико. — Что за бред?

— Я знаю, — смеясь произносит Хлоя. — Все анализы показали, что опухоль не растет, других отклонений в его организме нет, и в итоге они пришли к выводу, что он просто устал и обезвожен, потому что был так сосредоточен на заботе обо мне и ребенке, что совсем не заботился о себе! Все, что они сделали, – поставили ему капельницу с физраствором!

— О, слава богу! Дорогая, это потрясающе. — Кэт встает, обходит стол и обнимает Хлою сзади. Затем она обнимает Эй Джея, который усмехается: — Я же говорил, что со мной все в порядке!

Я на деревянных ногах отхожу от стойки, где стою в одиночестве, и опускаюсь на стул, не уверенная, что смогу сохранить свое вертикальное положение.

— Ребята, я так рада, что с вами все в порядке.

Кенджи ворчит себе под нос: — У Эй Джея были головные боли? Я ничего не слышал об этом. Никто не подумал сказать мне, что он плохо себя чувствует, потому что, очевидно, я здесь так же важен, как рубленая печень!

Пока он это говорит, Барни переводит взгляд с меня на Броуди, слегка нахмурившись, как будто он, как и я, пытается что-то понять.

Магда ставит еду перед Хлоей и Эй Джеем. Броуди наливает себе еще водки. Снаружи, в облаках, раздается раскат грома. Несколько капель дождя с шипением ударяются о окна.

В явной попытке поддержать разговор и сгладить странное настроение Броуди и еще более странную атмосферу между нами Кэт говорит мне: — Грейс, почему бы тебе не показать мне тот фотоальбом, который Броуди для тебя собрал? Когда ты мне рассказывала, это звучало потрясающе. — Видя, что я сомневаюсь, она со смехом добавляет: — Если только там нет обнаженки!

— Есть одна или две фотографии, — глухо отвечает Броуди со своего места у барной стойки. Он держит в руке рюмку с водкой и смотрит на нее или сквозь нее, словно вообще не видит. Затем поднимает на Кэт взгляд и выдавливает из себя улыбку. — Кажется, я так и не поблагодарил тебя как следует за то, что ты прислала мне все эти ваши фотографии.

Она улыбается ему в ответ.

— Не стоит благодарности. Я подумала, что это замечательная идея.

Кэт переводит взгляд на меня. Он напряженный, но голос звучит непринужденно, когда она говорит: — Что ж, если