Мой клыкастый лорд - Ольга Викторовна Романовская

— Прекрасно. Вы…

Сольвейг не договорила, замерла статуей с открытым ртом. Мэтр Хран и ее тоже!.. Ох, не зря королева улыбалась, Сольвейг бы остеречься! Но меня заботила я сама. Что мешало лекарю хорошенько осмотреться и заметить третьего лишнего? Однако вместо этого он вышел в кабинет, где, напомню, лежало три трупа, позвонил в колокольчик и приказал невидимому мне человеку:

— Отвезите обоих за город и там убейте.

С силой сжала челюсти, когда двое крепких Охотников вынесли окаменевшие тела. Из ладони Сольвейг всё ещё сочилась кровь, и к выходу потянулась пунктирная дорожка.

Неужели все, кончено?

Впилась в собственную руку, чтобы заглушить всхлип отчаянья.

Бедный Азней! Это я виновата, не стоило его звать. Пошла бы одна, пусть погибла, зато бы он остался жив. Хотя кого я обманываю, Азней не сбежал бы, нашел брата. Именно это и мне нужно сделать — найти Элефа. Именно сейчас, пока враги торжествуют и не ждут нападения. Плакать — потом, Лена.

Алчущий взгляд остановился на амулете. «Он мне нужен, мое!» — голосом Голлума произнесло подсознание.

Мозг сработал четко. На столе — пробирки. Пробирки — это стекло. Стекло острое, им можно порезаться. А можно и убить.

Медленно, очень медленно выбралась из укрытия. Действовала на инстинктах, отключив эмоции. Нашарила пробирку, крепко зажала в руке. Теперь из нее нужно сделать «розочку». Мэтр Хран задерживается, провожает Охотников, я успею.

Раз — и пробирка хрустнула, часть ее откололась.

С сумасшедшей улыбкой Джокера подкралась к двери, повела носом как заправский вампир. Если бы в комнате сейчас началось светопреставление, не заметила бы: я ждала мэтра Храна. Но вот и он. Слившись со стеной, даже дышать стала реже. Потные пальцы удобнее перехватили оружие.

Всего одна попытка. По горлу. Нечего жалеть, он-то никого не жалел!

Сложнее всего удержать себя, не напасть раньше времени. Позволила жертве пройти мимо и только тогда броском кобры метнулась к ней. Удар пришелся несколько ниже, чем ожидала. Мэтр Хран не упал, зажав место ранения, начал поворачиваться… Запаниковав, нанесла еще несколько хаотичных быстрых ударов острой частью пробирки.

Только бы не позвал на помощь!

Казалось, это длилось целую вечность — хрип, неловкое падение тела. Я стояла над ним в ступоре, сжимая окровавленную пробирку. Мертв или только ранен? Проверять не стала, схватила амулет и поспешила вперед. К погибели, так к погибели.

Разлившийся по крови адреналин придавал сил, вытеснил страх. Мазнув взглядом по трупам, прикрытым темными от крови простынями, пробралась в еще одну комнату, тоже без окон, зато ярко освещенную.

Элефа увидела сразу же. Тут мое бесстрашие едва не разбилось вдребезги. Привалившись спиной к стене, задыхаясь от безмолвных рыданий, изучала жуткие рисунки, вырезанные у него на груди. Глаза Элефа потухли, на губах запеклась почти черная кровь. Она, кровь, была повсюду, в первую минуту я и вовсе испугалась, что опоздала, все кончено, но потом услышала его голос. Слезы брызнули из глаз. Жив!

А вот королеву заметила с некоторым опозданием, едва не ставшим фатальным. Стоило ей повернуть голову, обратить внимание на шорох за спиной… Но, ослепленная будущим могуществом, она сосредоточилась на Элефе. Интересно, за кого она меня приняла, ведь определенно слышала шаги: за одного из Охотников или мэтра Храна?

— Следовало свести этот шрам, Сафия, — губы Элефа едва шевелились, но голос полнился достоинства.

Врагам не удалось сломить его даже перед лицом смерти.

— Ты вообще на редкость догадлив, дядюшка. — Рискуя запачкаться, королева присела на край алтаря, с мнимой заботой смочила губы родственника водой. — Прости, крови дать не могу.

— Боишься? — Элеф хрипло рассмеялся. — Даже теперь боишься.

— Азней мертв. Твои спутники тоже, четверо. Остальных прикончат на рассвете. Твоя человечка тоже умрет, но чуть позже. Она мне пригодится для последнего акта.

— Какая же ты дрянь! И всегда была, — с чувством произнес Элеф. — Я знал тебя с колыбели…

— Как трогательно! — закатила глаза королева. — Сейчас слезу пущу! Еще скажи, что Зоран горевал обо мне. Он ведь приказал меня убить, ты не знал?

Элеф с видимым усилием покачал головой.

— Зоран хотел сидеть на троне, а я мешала. Пришлось сбежать, прятаться у людей, привыкать к их пище, повадкам… Если бы не Сольвейг, я не выжила.

— Ты всегда могла вернуться и обратиться ко мне.

— Зачем? Чтобы ты выдал меня племяннику? Я хотела править, дядюшка, а не стоять за троном.

— Ты хотела большего, Сафия, — тяжело вздохнул Элеф. — Твоя любовь к темной алхимии…

— Да, хотела! — с жаром подтвердила королева. — И ненавидела вас всех. Но теперь вы поплатитесь. Мэтр Хран сделает отличный артефакт из твоего сердца. Я романтично стану носить его на груди, в вечную память о тебе, дядюшка.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Элеф извернулся.

— Противно? Вот и мне было противно есть человеческую еду. Ничего, скоро все закончится. Боль нестерпима только в самом начале, затем она притупится.

— Неблагодарная!

— Я? — ощерилась Доротея-Сафия. — Тебе хорошо говорить, ты наследник престола, дергаешь за ниточки. Ты ни в чем и никогда не знал отказа. И помог Зорану захватить трон.

— Сафия! — с укором во взгляде покачал Элеф. — Зоран столько лет искал тебя …

— … чтобы избавиться, — жестко закончила королева и резко выпрямилась, встала на ноги. — Ты упрекал меня в занятиях алхимией — а что мне еще оставалось делать? Стирать клыки в фальшивой улыбке перед братцем и Малым советом? Вдруг тогда мне позволят вернуться, стоять за креслом Лорда. Нет, я рано поняла, что могу вернуть свое только хитростью, вступив в союз с людьми. Тут я стала королевой, вся Вратия была у моих ног! Разве так я жила в Сумеречном княжестве? Отдаленный замок, сплошные шпионы — и настойчивые попытки меня убить. Одна отравленная «кормилица» чего стоит! Но я выжила и начала действовать, понемногу перенимала человеческие повадки, научилась контролировать свою мимику, надежно прятать клыки. В итоге люди, которых держали в замке, перестали воспринимать меня как вампира, и я претворила свой план в жизнь. Сменила внешность, обаяла человеческую пару, сделалась их приемной дочерью. Затем с помощью чар Сольвейг соблазнила короля…

— Она теперь тебе не нужна, верно?

Элеф будто чувствовал, что я здесь, намеренно вовлекал племянницу в разговор, тянул время. Видеть меня он не мог: меня загораживала Доротея-Сафия.

—