Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

Но должным образом подумать об этом я не успевала, в двери зашли стражи, ведя скованную Антессу. Сегодня она выглядела чуть более ухоженной, чем на допросе три дня назад.

Чёрные волосы были чистыми и заплетены в косу, перекинутую через плечо, глаза спокойно и немного надменно смотрели на всех вокруг. На ней был всё тот же костюм для заключённых, но можно было заметить, как осунулась её фигура.

Я отдала распоряжение кормить её наравне со всеми другими заключёнными, но гордая эрсхонка отказалась питаться «помоями» и все дни бойкотировала с голодовкой. Верховные Санти и Кларин поддержали меня, а более жалостливая Тиара, пыталась уговорить нас пойти на уступки в этом вопросе.

Но тут вступился за нас господин Тисон, который рассказал, как общается эрсхонка со стражами, что охраняют её камеру. Она была не просто груба, она вела себя как настоящая королева и требовала от бедных мужчин зрелищ и даже постельных игрищ. А после отказа, она оскорбляла их и угрожала превратить их жизнь в ад. После такого даже Верховная Тиара согласилась на диету и суровые условия содержания преступницы.

Потому Антесса немного утратила свой лоск и пышность форм, даже волосы потускнели и словно припорошились пылью. Но выдержка осталась прежней. Спина прямая, подбородок приподнят, на лице холодная уверенность в себе.

Ну, не долго она сможет держать эту маску.

– Сегодня, мы собрались перед очами богини Стефилии, чтобы найти истину и изобличить лжецов. – заговорила пафосную, но обязательную речь Кларин, встав со своего места.

Все остальные тут же встали и посмотрели на статую богини, положив на сердце ладонь. Даже Антесса, закованная в наручники кое как повторила этот жест.

– Сегодня, – снова сели на свои места все, кроме меня и Антессы, которые должны были стоять весь судебный процесс на своих двоих, – разбирается дело по обвинению госпожи Антессы в ряде преступлений, а именно в измене Эрсхо, в организации похищения несовершеннолетних граждан с целью продажи в рабство, семейном насилии, в психологическом насилии над ребёнком, в угрозе жизни и благополучия гражданам, халатном отношение к здоровью собственного сына и в двойном убийстве. – ни разу не запнувшись огласила длинный список грехов эрсхонки Верховная. – В качестве обвинителя выступает госпожа Лидия, в качестве стороны защиты сама обвиняемая. Итоговое решение будет принято двадцатью присяжными. – её рука плавно указала на женщин слева от неё.

И тут Антесса не смогла смолчать.

– Госпожа Верховная я требую замены состава присяжных! – стоило только Кларин взять паузу, чтобы перевести дух, как Антесса нарушила тишину своим заявлением.

От такой наглости многие потеряли дар речи, особенно присяжные, но Санти быстро пришла в себя и подражая напыщенному и властному голосу обвиняемой спросила:

– На каком основание такое требование?

Антессу ничуть не смутил голос Верховной. Возможно, она не уловила явное подражание себе, а потому продолжила с той же уверенностью.

– Я истинная эрсхонка. – начала знакомую песню она. – И судить меня могут лишь такие же эрсхонки. Те, в чьих жилах не одно поколение течёт кровь наших предков, кто родился тут и вырос здесь. – она с брезгливостью окинула взглядом Ясмину и Чиа с Лолой, что сидели в первом ряду и явно выделялись своей внешностью на фоне других госпож. – Я требую удалить этих самозванок из зала суда. – едва ли не пальцем указала на «недостоинных» Антесса.

В зале суда наступила громовая тишина. Лица тех, кого назвала Антесса «самозванками» стали настоящей палитрой чувств: гнев, смех, недоумение, оскорбление, ненависть, ярость и непонимание – властвовали среди присяжных.

Даже эрсхонки были в недоумение от заявления обвиняемой.

Я огляделась, вслушиваясь в шепотки тех, кто сидел позади нас и замечая, как у репортёров зачесались ладошки. Они явно прославятся за счёт сегодняшней трансляции.

Но я понимала, что такой выкрутас эрсхонки лишь ягодка, а вот цветочки будут чуть позже и надо морально к ним подготовиться. Потому я никак не выказала своих чувств в ответ на расовые оскорбления.

– Все, кто участвует в судебном процессе, являются гражданками Эрсхо не один год. – наконец взяла себя в руки Кларин и нашла, что ответить, на заявление Антессы. – Ваше заявление о истинных эрсхонках и самозванках наводит меня на мысль, что мы пропустили в перечне обвинений расизм.

Лицо эрсхонки помрачнело, ей явно не понравилось, что её выпад в адрес инопланетянок не поддержали. Она обернулась на слушателей, ища глазами тех, кто её поддержит, но таких не было. Наоборот, она встретила глаза полные ненависти от родных жертв и от тех, кого многие годы шантажировала.

– Ваше требование отклонено. – закончила свою мысль Кларин. – Состав присяжных остаётся тем же.

Антесса явно была недовольна этим решением, но без поддержки из зала не рискнула спорить с Верховной.

– Далее суд заслушает показания свидетелей. – продолжила Кларин, взглянув в мою сторону, как бы передавая инициативу. – Госпожа Лидия, вам слово.

– Благодарю, Верховные. – решила соблюдать приличия и не показывать своего близкого знакомства с ними, тем более всё сказанное транслировалось по всем каналам, кроме детских. – Прошу выйти для ответа господина Чарни, брата убитого господина Леёха, младшего мужа госпожи Антессы. – сама удивилась как у меня не заплёлся в узел язык от перечисления всех семейных уз.

Но на Эрсхо не было привычных фамилий и отчеств, было только упоминания о матери или жене.

Молодой темноволосый парень, который больше напоминал студента колледжа, чем медбрата, которым он работал. Он, как и родные Ааруса был в трауре, и должен был сидеть дома, оплакивая брата, что воспитал его, после того как их родители умерли во время эпидемии вируса, но явился на суд, чтобы увидеть, как карают его убийцу.

Во время нашей беседы, в нём не проскользнула ни капля сочувствия к Антессе. Другие сомневались заслуживает ли женщина смерти, чтобы она не совершила, но он чётко сказал, что она должна быть наказана и только смерть будет равноценна смерти.

«Жаль она не может умереть дважды.» – были его слова.

– Господин Чарни, младший сын покойной госпожи Фуэ́сты. – он встал перед напротив присяжных, по левую руку от нас с Антессой, так чтобы его было видно и слышно всем.

Камеры телевизионщиков сразу захватили его фигуру.

Он произнёс стандартную клятву говорить правду и мне передали слово.

– Господин