Не убегай - Амина Асхадова

Черт.

Если бы можно было провалиться сквозь пол, я бы уже это сделала.

— Я жду от тебя ответа, Адель. Подумай, кто тебе нужен — этот прокуроришка, Мурад Шах, или молодая горячая кровь, а?

— Что, так и не терпится рассказать друзьям, как ты трахнул француженку?

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Что ты, — шепчет он в мне в губы, почти касаясь их, — это останется только между нами, горячая девочка…

Видео резко обрывается.

Экран гаснет.

И в огромном зале становится так тихо, что я, кажется, впервые за весь вечер слышу дыхание смерти за своей спиной.

Она, моя смерть, отражается в глазах Мурада, которые смотрят на меня с легкой поволокой безумия.

Глава 55

Когда видео на экране обрывается, в зале становится тихо.

Так тихо, что у меня в самом деле начинает звенеть в ушах.

Еще секунду назад здесь звучал мой голос, этот дурацкий разговор с Яхонтовым под лестницей, а теперь — звенит добивающая тишина.

Уж лучше бы они что-нибудь сказали.

Лучше бы закидали камнями.

Убили бы, в конце концов…

И то легче было бы, чем слушать эту мерзкую тишину!

Тысяча гостей, родственники Мурада, друзья его семьи слышали все, что я говорила Матвею, и теперь, наверное, думают ровно то, что им и хотели показать.

Что я грязная девчонка.

Что я какая-то дешевая история, что я — лишь нелепое имя, каким-то случайным образом оказавшееся рядом с фамилией Шах!

Рядом с ним, с Мурадом…

Кресло которого теперь под ударом, как и его имя, авторитет, репутация…

Не нужно быть Энштейном, чтобы понять, чьих рук это дело, ведь этой суки нет среди гостей. Я до нее доберусь, это лишь дело времени, но сейчас я даже не могу посмотреть Мураду в глаза.

Просто не могу.

Потому что если я сейчас подниму голову и встречусь с ним глазами, я раскрошусь на маленькие кусочки. И ничего ласкового я в них не увижу, ибо в его глазах со стопроцентной вероятностью будет злость, презрение, разочарование…

Да что угодно, только не прежняя любовь, цену которой я начинаю понимать только сейчас. И от этой мысли внутри становится так тяжело, что хочется просто исчезнуть.

Я вырываю руки из его онемевших пальцев и осторожно подхватываю подол своего платья.

Руки у меня немного дрожат, но я стараюсь держать спину прямо, как будто ничего не произошло. Я не смотрю ни на Мурада, ни на экран, ни на гостей, просто разворачиваюсь и иду вниз со сцены.

На отца с мачехой тоже не смотрю. И на брата. И на Яську тоже…

К черту все…

В зале по-прежнему царит тишина — такая, что каждый мой шаг кажется слишком громким.

Я чувствую на себе все эти оценивающие, презирающие взгляды. Они будто липнут к коже, цепляются за платье, за волосы, за лицо. Я чувствую, как пылают мои щеки, но я упрямо смотрю вперед и иду дальше. Быстро, почти бегом, потому что если остановлюсь хоть на секунду — все, я рассыплюсь прямо здесь.

Я прохожу через зал и толкаю двери.

Холодный воздух коридора бьет в лицо, и только тогда я позволяю себе ускориться по-настоящему. Каблуки стучат по полу, подол платья путается в ногах, но мне все равно!

Мне просто нужно уйти подальше отсюда.

— Адель!

Голос доносится сзади, но я не оборачиваюсь.

— Адель, подожди!

Я слышу быстрые шаги и понимаю, что она бежит за мной.

Конечно, это Яська…

Я оказываюсь уже почти у поворота коридора, когда ее рука ложится мне на плечо, чтобы остановить.

— Адель, подожди, пожалуйста…

Я резко разворачиваюсь и стряхиваю ее руку.

— Хватит, Ясмин!

Голос выходит хриплым, и мне самой слышно, сколько в нем злости и обиды.

Она смотрит на меня растерянно, будто не ожидала такой реакции.

Что уж говорить, я и от себя такого не ожидала…

— Адель, ты чего?

— Я больше не хочу участвовать в вашем семейном маскараде, — говорю я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри все кипит.

— Какой еще маскарад? — Ясмин моргает. — Ты о чем вообще? Я же просто хочу тебя поддержать.

От этих слов в груди становится еще больнее.

Потому что она правда пытается помочь.

Я это, блядь, вижу…

Но еще чуть-чуть, и я просто расплачусь, а я своих слез никому не покажу! Никому!

Я чувствую, как они подступают к глазам, эти мерзкие слезы, и быстро отворачиваюсь, делая вид, что поправляю волосы.

— Ясмин, хватит… — говорю я тише. — Правда. Не надо.

Она делает шаг ко мне.

— Адель, моя девочка…

Я поднимаю руку, останавливая ее.

— Хватит! Лучше займись своей семьей, ладно? — говорю я с горькой усмешкой. — Разберитесь сначала со своими проблемами, со своим мужем…

— Причем здесь мой муж?

Ясмин смотрит на меня уже совсем иначе, будто не понимает, почему я вдруг стала такой.

А меня внутри просто разрывает. Разрывает от лжи, предательства и от того, что мне нужно притворяться и лгать ей.

А ведь теперь можно не лгать, правда?

— Я хочу, чтобы ты кое о чем знала.

— Знала что?

Я на секунду колеблюсь, но потом все-таки говорю:

— Джулию убил не Эмин.

— Что ты несешь?! — резко спрашивает она. — А кто?..

— Ты можешь об этом… — говорю тихо, но очень четко, — и о многом другом спросить своего мужа. Он знает. Он все знает, Ясмин, но скрывает от тебя.

Я вскидываю голову и в этот момент замечаю движение за ее спиной.

По коридору быстрым шагом идет Эльман.

Почти бежит, в своем белом пальто…

Наши глаза встречаются.

Его лицо напряжено, а взгляд направлен прямо на меня. Внешне он по-прежнему холодный, собранный, но теперь я знаю, как выглядит человек, когда у него из-под ног уходит почва.

Я сразу понимаю, что он слышал достаточно, чтобы догадаться, куда все сейчас может свернуть.

Я медленно облизываю губы, чувствуя сухость во рту, и снова перевожу взгляд на Ясмин.

— Я могу рассказать лишь малую часть.

— Ну и?.. Говори же…

— Эльяс и Эсма появились на свет, потому что Эльман этого захотел.

Она моргает.

— Ты сама говорила, что не хотела детей, — тихо говорю я. — А он очень хотел детей. От тебя. Мне жаль, но тебя даже не спросили, Ясмин.

Она делает шаг назад, словно не сразу понимает смысл моих слов.

— Что ты… несешь?

— Эльман хотел привязать тебя к себе, — продолжаю я, чувствуя, как за спиной уже почти ощущается присутствие Эльмана. —