Молия - Маргарита Серрон

Только сейчас на Земле он не был жрецом и ему не нужно было заниматься правосудием. А что, это даже занятно, если относится к этому миру не как к ссылке, а как к отпуску. Пусть без особых удобств и комфорта, к которому он так привык в своем мире, но все-таки к отпуску, в который тебя послало начальство, забыв спросить твое мнение. Киан улыбнулся, а делал он это очень редко. Что-то давно забытое промелькнуло и исчезло на задворках сознания. Неужели и он когда-то был молодым и глупым? Неужели и он совершал безрассудные поступки?

Жрец положил девушку на кровать и развернул полотенце, которым она была обмотана. Он не знал, что чувствуют воры, когда крадут чужие вещи, но подозревал, что в них поселяется такой же азарт и возбуждение, которое сейчас он чувствовал, проводя рукой по красивому женскому телу. Эти прикосновения он воровал, или, если быть точнее брал взаймы, чтобы потом отплатить еще более страстными объятиями. Даже неподвижная сонная землянка возбуждала его своим телом, что же будет, когда она впустит его в свое личное пространство добровольно, когда захочет испытать все то, на что он способен в пылу страсти? От предвкушения Киан возбудился, теперь он точно чувствовал себя малолетним юнцом, подглядывающим в замочную скважину за голой девушкой. Он мог не спать сутками, но маленькая землянка устала, и он даст ей немного отдохнуть. А пока он решил пойти и проверить, что же такого вкусного ему мог подсунуть Влад, уж отравить он его точно не сможет, даже если и захочет.

Моле снилось, что вернулась мама. Не растерянная и грустная, какой она ее запомнила в их последнюю встречу, улыбаясь дочке обреченной вымученной улыбкой, а веселая и беззаботная, какой она была раньше, живя с папой. Именно такой маленькая Моля помнила свою маму, перед тем как та стала заниматься поиском своего места в жизни. Мама укрыла ее одеялом, подоткнув края со всех сторон. Так уютно и защищенно она себя давно себя не чувствовала, а может и никогда. Но какой-то посторонний шум помешал ей досмотреть самый чудесный сон до конца. Она открыла глаза и сначала не поняла, где находится. Кажется, она купалась, а потом села, задумалась и провалилась, заснула прямо сидя. И конечно Киан не выдержал и зашел в ванную. Моля нащупала банное полотенце на своем теле. Все было на месте. Первый сеанс с потусторонним миром высосал из нее все силы, призраки даже близких людей питались энергией живых. И это нужно было всегда помнить. Даже порадоваться своему успеху ведьма не смогла, да и успех ли это? Ей нужно научиться расходовать свои силы, а то так и угаснет, как мама, в рассвете лет. Но об этом она подумает позже, сейчас ее просто разъедало на части любопытство, ей очень хотелось пойти на кухню и посмотреть, что там происходит. Пахло едой. Как же она проголодалась. Моля слышала мужские голоса, но не верила своим ушам. Неужели это Филя сидит на кухне и мирно болтает с Кианом, даже не повышая голос или ей показалось?

Она встала и на цыпочках подкралась к кухонной двери, которая была приоткрыта. От удивления ее глаза округлились до размера блюдец.

— Кианушка, вот ты значит судьей работаешь, судьбы человеческие через тебя проходят, как через сито, а вот думал ли ты, что и твою судьбу можно взять и вот так, — пьяный Филя сделал неприличный жест рукой и выразительно посмотрел на своего собеседника, — Пустить под откос?

— Думал, Филя, только сделать это не просто и не многие отважатся на это.

— Ага, и что мы наблюдаем, полнейшую все-доз-во-ен-ность, но управа она там, для всех, — Филя поднял руку с вытянутым указательным пальцем высоко вверх. А затем хотел уже было кинуться в объятия Киана, но вовремя спохватился, — Помню, помню, не любишь прикосновений, близко не подходить и не дотрагиваться, а то и вмазать можешь. А я вот тоже, Кианушка вмазать могу. Не за себя, себя мне не жалко, копайся в моей памяти, жги глаза, а вот за Молю — могу и ударить, она мне как сестра, нет, она мне как бывшая жена, родственница, которая не может ей быть, потому что мы не расписаны. Короче, родной она мне человек.

Моля не выдержала и зашла в комнату. Ей уже надоел бред, который нес профессор.

— Филя, ты болтай, да не заговаривайся. Какая я тебе жена? Что ты несешь?

— Ой, Молечка, а мы тут болтаем, за тебя переживаем. Ты как? Поешь мяско в горшочках.

— Филя, ты за себя переживай, завтра будешь целый день больной лежать и страдать. А я смотрю, самогонка просто чудеса творит, границы стирает, людей сближает.

Киан встал из-за стола и нетвердой походкой хорошо выпившего человека подошёл к землянке. Затем он схватил ее и посадил себе на колени, не обращая внимание на ее протесты. Моля почувствовала, что весь мир перевернулся. Неужели все так просто. Вот ее любимый мужчина, пьяный, но такой довольный, держит ее в своих объятиях, как ни в чем не бывало. Кажется, он счастлив. Домашняя обстановка, накрытый стол, пустая болтовня с другом, который еще час назад был врагом. Она сегодня не ударялась головой? Ей это не мерещится? Что творится в этом доме?

— Моля, посмотри на меня, мне Киан все объяснил. Он сейчас в отпуске, поэтому может немного себе позволить расслабиться. Это как поход в парк с аттракционами, вот — колесо обозрения, а вот — тир, а вот — мертвая петля. Молечка, что ты хмуришься?

— Значит, парк развлечений, а аттракцион под названием «достань из могилы полуживую Молю и ее друга» — это вместо комнаты ужасов? Да, Киан?

— Моля, ты все переворачиваешь, это метафоры, выпей самогоночки и сразу поймешь, о чем мы уже час беседуем с Кианчиком, проще нужно к жизни относиться, про-ще. Что ты все усложняешь?

— Быстро ты Филя поддаешься влиянию, не лез бы ты туда, куда тебя не просят. Что Киан, развлекаешься? Тасуешь колоду с человеческими жизнями? Поздравляю, манипулятор из тебя замечательный, первоклассный.

— Я знаю, это мое призвание. Я всегда был лучшим. Я умею из людей правду вытаскивать, чего бы мне это не стоило, — Киан хоть и был пьян, но чувствовал, как обстановка на кухне накаляется до взрывоопасного состояния. Моля почему-то злилась. Все хорошее настроение, которое он по крупицам собирал весь вечер, пытаясь отыскать удовлетворение от простых посиделок за столом с другом, который был ему не друг, летело в тартарары с