Молия - Маргарита Серрон

люди, — жрец понял, что ситуация вышла из-под контроля. Одной неправильной фразой он испортил все, что только можно было испортить. Но как объяснить той, что не принадлежит его миру, что он перешагнул через себя, сделав ей такое щедрое предложение? Даже за одну ночь с ним девушки готовы были на все. Но Моля не из его мира и кажется, он поторопился, открыто предлагая ей отношения, да еще и в такой резкой форме. Ну ничего, у него еще есть время, чтобы добиться землянки и утолить свой сексуальный голод, избавившись от навязчивой голубоглазой зависимости.

Жрец сделал вид, что отступил. Вызов принят, и он готов к обходным путям, если не удалось крепость взять нахрапом, всегда найдется лазейка, тайная тропка, через которую он пройдет не задумываясь. А это даже интереснее. Когда ему еще так получится позабавиться?

То, что для властного, разбалованного вниманием женщин, мужчине казалось просто развлечением, для Моли было настоящей трагедией. Соединив все воедино, она вдруг осознала одну единственную правду — она хотела не просто переспать с Кианом, ей нужно было, чтобы он ее любил, по-настоящему, самозабвенно, отдавая всего себя без остатка. У нее не было никого, ни мамы, ни бабушки, и кажется уже, и друзья не смогут ей как раньше протянуть зонтик и укрыть ее под дождем. Макс в коме, а Филя… Профессор отдалился и сейчас больше занимался собой и своим новым романом, не вникая особо, чему целыми днями напролет посвящает себя Моля. И никто не догадывался, что взаимная любовь ей нужна как воздух, как вода или еда. Она любила и хотела быть любимой, но на равных условиях. А другой вариант ее не устраивал. Успокоившись, она взяла себя в руки и, раздевшись, стала под горячий душ. Она продрогла, устала, но душа ее настрадавшись в волю, уже оттаяла. И вместе с робкими лучиками надежды внутри стали распускаться цветы. У нее есть три дня, чтобы научить сурового мужчину любить, чтобы разбудить в нем не только инстинкты, которые и так рвались наружу, реагируя на ее природную женственность, но и расплавить его заледеневшую душу.

Киан успел перенести свои вещи и расположиться в спальне, как в дверь постучали. Влад принес ужин.

— Вечер добрый, все как заказывали, в лепешку разбился, а все приготовил. Вот и мяско, и картошечка, и конфеты, и даже мама калитки напекла, ну это пирожки местные. Здесь с творогом, а здесь с ягодами. Ну и самогончик, а как же без него?

— Влад, я кажется вино заказывал, сыр, оливки и круассаны, а также попросил на гриле приготовить рыбу и морепродукты, причем я тебе дал точные названия всех продуктов и марку вина, — Киан уже не чему не удивлялся, но пожалел, что не взял в поездку Матвея, который бы освободил его от общения с местными аборигенами.

— Я вас внимательно выслушал и все запомнил на будущее для расширения кругозора, но ввиду отдаленности нашего острова от цивилизации, мне пришлось сделать некоторое поправки. Не сомневайтесь, вам все понравится, — Влад исчез из комнаты также быстро, как и появился.

Киан даже не стал спорить, мальчишка, что с него взять. Только еще раз почувствовал, что ему здесь не место. Это все равно, что бисер метать перед свиньями. Толку никакого, одна суета. А сейчас его больше интересовала Моля. Прошло уже тридцать две минуты, как она находилась в ванной комнате. И если раньше он слышал шум душа, то сейчас его нервировала полнейшая тишина. Она, что там заснула? Можно, конечно, взломать дверь, но вдруг ничего страшного не произошло, а еще одна ссора ему была не нужна. Он прилетел налаживать контакты, а не рушить их. На сорок пятой минуте, терпение жреца лопнуло. Он подошел к двери и со всей силы дернул за ручку. Не пришлось даже делать особых усилий. Старая щеколда вывернулась и дверь раскрылась.

Моля, закутанная в полотенце, спала, сидя на широкой скамье. Она облокачивалась спиной на стенку шкафа и была похожа на маленькую девочку, которая заснула, не успев дойти до кровати. Киан никогда еще не видел людей, заснувших в столь неудобной позе. Что-то выкачало из девушки все силы. Неужели это его предложение так расстроило землянку? Неужели он ей так неприятен? Этого просто не может быть. Или дело в другом?

Как можно аккуратнее он взял на руки сонную девушку и понес к себе в комнату. Она казалась ему почти невесомой. Как и все жрецы, Киан обладал неимоверной силой и выносливостью. Каждый день он тренировал свое тело, работая по несколько часов в зале единоборств. Он умел биться на мечах, владел оружием и мог защитить себя в любой опасной ситуации. Он был не только красив, но и опасен. Жрецы отличались высоким ростом и идеальными пропорциями фигуры. Только вот тяжелый, проникающий в самую душу взгляд черных непроницаемых глаз портил всю картину, разрушая идиллию. Высшие умели смотреть так, что мурашки начинали непроизвольно бегать по телу, а кишки сводило узлом, выкручивая наизнанку. Такое сочетание красоты и непонятной могущественной силы заставляло не просто восхищаться высшей расой, но и бояться их, как никого в жизни. И страхи людей были обоснованы. Больше пяти минут никто не хотел находиться со жрецами в одной комнате. Их энергетика душила обычных людей, заставляя избегать общества представителей высшей касты.

Только странная земная девушка могла не обращать внимание на такие особенности Киана. Моля, потомственная ведьма, чей род был такой же древней, как и род жреца, могла гасить в себе агрессивную чужеродную энергию жреца и не реагировать на яд, который убил бы обычную девушку за считанные секунды. Только ей было комфортно находится рядом с жрецом.

Эти мысли роем кружились в голове Киана, когда он нес девушку в свою спальню. Он был умен и понимал, что какая-то неведанная сила притягивает их друг другу, руша препятствия, которые по всем законам природы должны были встать на пути их сближения. Так почему же не воспользоваться таким странным стечением обстоятельств? Что так мучает сознание землянки, мешая ей просто наслаждаться жизнью? Моля не казалась ему стеснительной или робкой. Ее чувственность уже показала свои грани, когда они были рядом, стирая все запреты и табу, которыми так любили окружать себя земные женщины. Что же ее останавливало сейчас? Киан никогда не принуждал женщин, это звучало смешно и нелепо для него. К женщинам он относился также, как и хорошей еде, получал удовольствие и тут же забывал, переключаясь на серьезные дела, где решались человеческие судьбы.