Оковы Гарпии - Катерина Траум

— Официально — да, они хотят подтверждения, что курс у «Эйлайн механикал» прежний, — генерал словно и не уловил легкой паники в голосе собеседницы, спокойно поясняя: — Но я подскажу вам реальный повод для этого вызова. Вас хотят пощупать. Увидеть именно сейчас, когда вы еще носите траур, и проверить, насколько толста эта шкура. Выдерживаете ли вы стресс. Есть ли у вас характер, а у компании — все такой же решительный капитан, которому нипочем конкуренты. Перед министрами вам не нужно приводить статистику или пояснять ценообразование… В конце концов, «Дэйли Миррор» уже опубликовало все опровержения на клевету и будет выплачивать вам компенсацию по иску. Ваша цель сейчас — заявить о себе. Твердо и жестко, не склоняя головы перед привыкшими к лизоблюству чинарями. Показать позицию. Как думаете, справитесь?

Он остановился у скамейки под тенью вяза и развернулся. Косматые седые брови сурово сошлись на переносице, когда он выжидательно посмотрел на Габи.

— Я поняла, генерал, — как можно увереннее вздернула она подбородок. — Кажется, у меня найдется, что сказать этим важным шишкам.

Где-то глубоко внутри, где казалось, потерялся весь интерес к жизни, слабо трепыхнулось нечто искрящее, словно перевернули угли в потухшем костре. Колкое, яркое. Азарт.

Такая возможность. Она и не мечтала… А теперь с ней будут говорить самые главные люди страны.

— Что ж, вижу, вы меня услышали, — генерал довольно улыбнулся и вдруг перевел взгляд за спину Габи, где все такой же молчаливой скалой стоял Анджей. — Раз вверенный вам объект для охраны больше не существует, вас ждут в расположении части, сержант Мицкевич. Сопроводите сегодня мисс Паттерс, а к утру поступаете обратно в роту капитана Холлуэла. Он с бойцами как раз готовится сопровождать делегацию в Северную Родезию — наши политики будут договариваться о переходе региона в независимый статус как члена Содружества. Даже завидую: хоть погреетесь после столь отвратительно дождливого лета.

— Есть, сэр, — четко принял приказ Анджей, вытянувшись в стойку «смирно».

И даже если бы у Габриэллы нашлись аргументы — вряд ли в армии уместны хоть какие-то возражения.

* * *

Особняк в Хэмпстед-Гарден наконец-то затих. Разъехались все сочувствующие гости, одним из которых стал коротышка-адвокат, вручивший Габи папку с завещанием. Публичного зачтения не требовалось: иных родственников, кроме дочери, Элен не имела, а ее последняя воля звучала предельно четко. Все — Габриэлле. Никаких напутствий, условий, прощальных писем: только короткая приписка с кодом от сейфа. Впрочем, последнее, чего Габи могла бы ждать от матери — сентиментальные послания с того света.

За окном уже краснел закат, когда наконец-то появилась возможность остаться одной и зайти в кабинет на втором этаже. Анджей внизу провожал последних гостей, и даже ходить без него по собственному дому было странно. Она так привыкла к этой теплой, надежной тени, что без нее чувствовала себя голой.

Последнее, что могло бы его удержать, тот нюанс, о котором не знал генерал Тобайл… Именно за ним Габриэлла полезла в спрятанный в шкафу сейф, всеми силами игнорируя темное пятно на паркете у стола, которое уже не выведется никогда.

Контракт нашелся сразу, поверх всего остального вороха бумаг, денег и выцветших фронтовых фотографий на фоне самолетов. Габи быстро вчиталась в строчки и в напряжении закусила губу. До дня выборов, до самого начала сентября Анджей являлся имуществом Элен. И перешел по наследству, как и все остальное.

Столько вариантов.

Не дать ему вернуться в армию, пользуясь этой бумагой и ее условиями — и до осени он будет принадлежать ей. Или приказать проигнорировать распоряжение генерала, бросить армию — и раб не посмеет ослушаться. Будет обязан это сделать. Габи держала в руках саму человеческую жизнь, и именно ту, которая ей нужнее всех прочих. Она могла бы поступить как Элен. Приказывать и принуждать. Сломать и обезоружить. Насиловать волю.

Но вместо этого Габриэлла зажмурилась, не давая себе отступить, и решительно порвала чертов листок пополам. Бумага приятно хрустела, рвалась все мельче под ее пальцами, пока на стала горсткой бесполезных обрывков, полетевших к мыскам черных туфель.

Ничего на свете сейчас Габи не хотела так же сильно, как остаться рядом с Анджеем навсегда. Ничего более неправильного и жестокого невозможно представить. Его уже выдернули из размеренной жизни, которую он строил годами по кирпичику. И если ей, Габи, все доставалось само: образование, достаток, беззаботная юность, бизнес… То Анджей лез с низов сам. Переборов агрессию, закопав травмы детства, изучая с нуля чужой язык в незнакомой стране, терпя удары розгами — он сумел ступить на свой путь, начать карьеру, получить достойное звание. Элен уже совершила насилие, когда вторглась в чужие планы и принялась играть человеческой судьбой. Двойное насилие — если вспомнить о том, что именно она его заставляла делать.

Нет. Не вспоминать. Это уже неважно.

А вот вернуть Анджею право на самого себя нужно было прямо сейчас. Никто не должен носить цепи, и это Габриэлла знала точно. Окно кабинета все еще было разбито, Нора лишь убрала осколки и сняла испорченную штору. Выглянув через дыру во внутренний двор, Габи увидела стоящих у беседки Анджея и Дэниэла. Они о чем-то негромко говорили, после чего пожали руки и разошлись.

Если Дэниэл был последним сегодняшним гостем, то уже некуда тянуть. Габи направилась в коридор и к лестнице, на ходу вытягивая из тугого пучка на голове шпильки. Хотелось хоть немного ослабить это давление на виски. Вырвавшись на свободу, пряди завитками упали на плечи.

В гостиной хозяйничала Нора, собирая пустые бокалы со всех горизонтальных поверхностей на поднос.

— Нора, иди домой, отдыхай сегодня, — глухо велела ей Габи. — Ты ведь тоже устала.

— Да я как-то… машинально, — Нора всхлипнула и поставила поднос на журнальный столик. — Вам лучше, мисс Паттерс? Я так за вас переживала эти дни…

— Спасибо, дорогая. Я и правда… немного пришла в себя, — Габи выдавила подобие улыбки. — Уберешь все это завтра. И обещаю, утром мы с тобой сядем и обсудим твою работу здесь. Для тебя не должно ничего измениться ни по жалованью, ни по рабочим часам. Если, конечно, ты еще хочешь…

— О, да, мисс Паттерс, — Нора стерла слезу с щеки. — Конечно, я бы хотела остаться у вас. Хоть мне и будет очень не хватать мисс Элен.

— Значит, до завтра.

Попрощавшись с прислугой, Габриэлла продолжила путь во двор. Прошла мимо кустов гортензии, обогнула распустившиеся розы. С приходящим садовником тоже придется перезаключить договор