Оковы Гарпии - Катерина Траум

знала. Руки тряслись, когда Габи машинально перевернула подарок, наткнувшись на выцарапанные косым почерком на обратной стороне основания слова. Их явно добавили много позже, дерево под ними еще крошилось опилками.

«Верю в тебя».

* * *

Генерал Тобайл сопровождал Габриэллу весь путь от парадных дверей Вестминстера. Она знала, что будет приватная встреча для самых высоких лиц, а не общее заседание парламента, и все же, когда прошла через двустворчатые двери, разочарованно вздохнула.

Помещение было разве только чуть больше стандартного кабинета. Посередине расположился прямоугольный стол, за которым сидело с десяток людей. Все в строгих костюмах и рубашках, включая женщин, и некоторых Габи узнала: как минимум, премьера-министра, который предпочел стоять у окна. Его незримое давление ощущалось словно зависший в воздухе смог: вроде бы Макмиллан не вмешивался в общие беседы, но наблюдал как коршун, по-хозяйски сложив руки на груди. Собрание сильно напомнило сборища под ареной в подполье, разве что плакатов с лозунгами никто не развесил, да контингент был на пару десятков лет старше. Все присутствующие кроме премьера негромко переговаривались и не спешили прерывать беседу, когда Габи по указанию генерала прошла вперед, встав во главе стола.

— Господа, дамы — позвольте представить вам нашу сегодняшнюю гостью, — чуть повысил голос до командирского Тобайл, прикрывая за собой дверь. — Мисс Габриэлла Паттрес, новая владелица «Эйлайн механикал».

Министры явно с неохотой прервали беседу, одарив Габи колким вниманием, от которого хотелось ежиться и прятаться. Кто-то скептично хмыкнул — да, как ни рядись в строгие пиджаки, ты все равно на их фоне тщедушная пигалица, и не больше. Дама в синей блузе на другом краю стола откинулась в кресле и сложила руки на груди с таким видом, будто ей предстоит смотреть театр школьной самодеятельности.

— Доброго дня, уважаемые министры, — не без труда совладав с голосом, Габи положила на стол прихваченную с собой папку. — Благодарю за приглашение на ваш неофициальный совет.

— Как будто у нас был выбор, — пробубнил полноватый мужчина с залысинами слева от нее.

— Верно, — спокойно кивнула Габи, улыбнувшись ему со всем доступным ей очарованием. — Учитывая, сколько у «Эйлайн механикал» государственных контрактов на ближайшие три года, выбор и правда у вас невелик: ни одна компания в стране не способна производить такие мощности. Мы незаменимы. Или железные птицы ярой патриотки Крылатой Элен… Или закупка у иностранных производителей, что для военной промышленности — чудовищный риск.

Сидящие за столом недовольно хмурились: им явно было не слишком по душе, что их с ходу ткнули в безвыходность положения. Она им нужна. Соплячка, студентка, вчерашняя «никто» сегодня стала кем-то, без кого не начнут крутиться вечные шестеренки. И этим Габриэлла собиралась воспользоваться от души.

В конце концов, они сами хотели увидеть ее характер.

— Но прежде, чем я раздам вам листовки со своими бизнес-планами, которые, разумеется, полностью идут в ногу с тем, что обещала вам по части безопасности Великобритании моя покойная мать, — Габи показательно открыла папку, над которой работала сутки напролет, экстерном постигая хотя бы основы управления фирмой. — Для начала я хочу убедиться, что говорю с представителями цивилизованного общества.

Она замолчала, обводя взглядом собравшихся. На лицах читалось недоумение, у некоторых — даже злость. По темным глазам премьер-министра невозможно было считать ни единой эмоции, и это немного пугало.

— Что вы имеете в виду, мисс Паттерс? — с вызовом спросила дама в синей блузе. — Это попытка нас всех оскорбить?

— Нет, разумеется. Это попытка достучаться до разума, который, несомненно, в этой комнате присутствует, — глубокий вдох, сжатые кулаки. И ни капли сомнений в голосе, начиная заготовленную речь. — Уважаемые министры, я считаю, что закон о рабстве бьет по нашему обществу изнутри. Он вредит бизнесу, абсолютно не используется в легальной экономике, зато помогает покрывать преступников. Оправдывает насилие и изнасилование. Уверена, все вы читали воскресную статью «Обозревателя». Только вдумайтесь, господа и дамы: если бы мистер Коулман и впрямь был садистом… Он мог законно и бесконечно мучить свою рабыню годами, и не получить за этого никакого возмездия. Представьте теперь, сколько людей находятся именно в таком положении, и до сих пор вынуждены исполнять чужую волю…

— Это добровольное дело, господи боже, — закатил глаза тот же пухлый мужчина. — Никто не заставляет подписывать контракты, принуждение как раз уголовно наказуемо.

— Вы проверяете на сей факт каждый заключенный контракт, сэр? — предельно вежливо спросила Габи, готовая к таким выпадам. — Вы все тут уверены, что ни один контракт не был подписан под давлением? Если не прямым и физическим, то давление может быть и иным: бедность, безысходность, шантаж. В цивилизованном мире, в современном обществе, в условиях рыночной экономики отчуждаемость человеческой свободы воли звучит не просто как архаизм. А как дикость и абсурд.

В кабинете стало тихо. Люди за столом переглядывались, задирали брови, вопрошая без слов — «какого черта от нас надо этой заносчивой девчонке?» И тут сделал шаг от окна премьер Макмиллан.

— Еще Уинстон Черчилль заверял, что если мы боремся за свободу страны от иноземных захватчиков, то и люди в ней должны быть свободны все без исключения, — он кивнул Габи, и в его официальном голосе прорезалось уважение. — Я согласен с мисс Паттерс. Этот абсурдный закон давно надо было отменить до конца, а не полагать, что про него забыли и не используют. Как выясняется все чаще — преступность не забыла. Я назначу на неделе заседание Палаты Общин по этому поводу, но сегодня мы собрались здесь послушать про поставки военных истребителей.

Его намек на смену темы был ясен, как и принятие дела к рассмотрению. А значит, страну ждали перемены к лучшему — и Габриэлла наконец-то выдохнула с облегчением.

Эпилог

24 декабря 1964 года

Если для детей Рождество — это праздник, то для взрослых не более, чем череда новых хлопот. О, нет, речь не про украшение ели и развешивание гирлянд: годовая отчетность падает на все рабочие столы как бесконечные кирпичи, и из-под этих завалов трудно увидеть снег за окном или услышать сказочные песенки. Габриэлла вовсе вспомнила про грядущий праздник только вчера, когда в офисе все начали притаскивать ей милые безделицы в качестве презентов. Пришлось в спешном порядке отправить своего юркого секретаря за закупкой открыток для премий.

А тем временем где-то там, на улице, пришел Сочельник. Далеко за стенами особняка в Хэмпстед-Гарден, и уж тем более этого кабинета, на столе которого скопилась батарея пустых чашек из-под кофе. Габи упорно пыталась разобраться в той чуши, которую ей представили как отчет,