Идеальный отец - Alexis Hall

– Да уж. Если оглянуться назад…

– Гавгавгав тяф гав, – вмешался злобный корги.

– Если оглянуться назад, – продолжил я, – то идея завести собаку, чтобы проверить, готовы ли мы к ребенку, была, мягко говоря, сильно заниженной планкой.

Оливер рассмеялся, и я обрадовался, потому что давно скучал по его смеху.

– Самую малость, – согласился он.

– Как думаешь, уже поздно начинать дрессировать Джас кликером?

– Не думаю, что она это оценит.

К сожалению, тут Оливер неожиданно отбросил и тонкость, и иронию.

– Хотя, если честно, я уже не знаю, на что она вообще реагирует.

В его голосе слышалась не горечь, а какая-то болезненная резкость, которая, очень хотелось надеяться, не останется с нами на весь вечер.

– Ты знаешь, – сказал я, – по крайней мере, не хуже меня.

– Спасибо, но это не так.

Первой реакцией было возразить. Потому что альтернатива выглядела примерно так: «Да, ты прав, ты совсем не понимаешь нашу приемную дочь. Но даже если бы я никогда не сформулировал это настолько жестко, в этой мысли все же была крошечная доля правды: они с Джас не до конца вписывались в картину мира друг друга.

Поэтому я выбрал максимально нейтральный вариант:

– Мы никогда не рассчитывали, что будет легко.

– Нет, – согласился Оливер и достал телефон.

Я уже решил, что это довольно грубо, пока не понял, что заказывать здесь нужно через приложение.

– Ты, кстати, уже решил, что будешь есть?

Я почти не думал об этом, но меню оказалось вполне типичным для паба, а потому мне, как закоренелому мясоеду, достаточно было сразу открыть раздел с бургерами.

Оливер Оливер оформил заказ, приложил карту, а потом снова полностью сосредоточился на мне. А я успел соскучиться по этому почти так же сильно, как по его смеху.

– Тяфтяфрррргавтяф.

Ну, почти полностью.

– Умом, – медленно произнес Оливер, и я заметил, как он краем глаза косится на злобного корги, – я понимаю, что не обязан добиться, чтобы она меня полюбила. Просто… – он слегка сжал мою руку, губы его дрогнули, – я не ожидал, насколько тяжело мне будет, если этого не случится.

– Тяф, – сказал злобный корги. – Гав. Гав. Рррргав. Тяф.

– И еще, – продолжил Оливер, явно позволяя собаке за соседним столиком отвлечь себя от темы, которая, как я начинал понимать, давалась ему нелегко, – я безмерно рад, что мы воспитали Спада лучше, чем вот это.

– Гав, – сказал Спад.

– Папа Оливер прав, – сообщил я ему. – Ты у нас самый воспитанный песик, правда?

К моему облегчению, Спад был начисто лишен чувства иронии и не ответил на похвалу именно той выходкой, за отсутствие которой я его только что хвалил. Он просто шлепнул хвостом по полу и принял невероятно довольный вид.

– Не хотелось бы рассуждать как автор редакционной колонки Daily Mail, – продолжил Оливер, – но не могу отделаться от мысли, что не стоит заводить собаку, если собираешься позволять ей вести себя подобным образом. Хотя бы потому, что это несправедливо по отношению к самой собаке.

Мимо столика со злобным корги прошла официантка, и корги тут же рванулся к ней и гавкнул. Не настолько близко, чтобы это выглядело угрозой, но вполне достаточно, чтобы она вздрогнула.

– И по отношению к окружающим тоже несправедливо, – заметил я. – Хотя, может, дело просто в том, что это корги. Ты вообще когда-нибудь встречал корги, который не был бы редкостным засранцем?

Оливер посмотрел на меня с выражением легкого, почти игривого превосходства.

– Я предпочитаю думать, что любое существо способно раскрыть свои лучшие качества, если дать ему такую возможность. Даже корги.

– То есть ты хочешь сказать, что вот этот корги, – я кивнул в сторону задницы, торчавшей из-под стола, вероятно потому, что остальная часть корги в это время творила под столом что-то крайне недоброе, – просто был неправильно понят? У него трагическая предыстория?

– Да. Его трагическая предыстория состоит в том, что он был выведен для работы на ферме и перегона скота, а потом его купили двое лондонцев, решивших снимать его в TicTok, и, судя по всему, ни разу не попытались скорректировать его врожденный инстинкт кусать все подряд и контролировать окружающее пространство.

– Гав, – поддержал Спад.

Я мрачно подпер щеку рукой.

– Ну вот. Теперь мне его жалко. Не очень-то весело злословить о собаке, которая втайне тоскует по бескрайним полям где-нибудь за пределами Лондона.

– Прости. – Хотя я в основном дурачился, Оливер выглядел искренне виноватым. – Не хотел мешать твоему триумфальному шествию сарказма.

– Ничего страшного. Мой сарказм всепогодный.

Его улыбка дрогнула.

– Все равно. У нас единственный свободный вечер, а я… я не самый приятный собеседник.

– Оливер. – Я крепче сжал его пальцы. – Ты отличный собеседник. И Джас в конце концов оттает.

– А если нет? – тихо спросил он. – Она может прожить с нами до восемнадцати лет. Долго жить рядом с человеком, которого ты не выносишь…

– Она тебя не не выносит… – Я помолчал. – Ладно. Возможно, немного не выносит.

– Очень обнадеживает. Спасибо, Люсьен.

– Нет, я имею в виду, что она, скорее всего, вообще не выносит примерно все на свете. Потому что ей четырнадцать, и потому что с ней всю жизнь обращались по-скотски.

– Да, но…

– И ты можешь это изменить. И изменишь. Просто… – Я пытался подобрать слова, которые были бы наиболее понятны именно Оливеру. – Просто на это потребуется время.

Оливер посмотрел на меня со сложной смесью надежды и недоумения.

– Думаешь, в конце концов она поймет, что я ей не враг?

Это было не совсем то, что я имел в виду. Но мне не казалось полезным – ни для Оливера, ни для Джас, ни для нашего свидания – пытаться заставить его смотреть на ситуацию так же, как смотрел на нее я. Тем более что мой собственный взгляд на вещи часто оставлял желать лучшего и нередко оказывался ошибочным.

– Думаю, – медленно сказал я, – если мы найдем способ показать ей…

И тут у меня закончились и мысли, и слова.

– Что я, – Оливер приподнял бровь с предельно ироничным видом, – как тот